Рецензия на книгу

• 

  Aleksandra_Lepus1 августа 2013 г.

  Одна из любимейших книг Пани Иоанны про Иоанну же.
  Первый раз была прочитана в самолете, летящем в Италию лет пять назад вроде. Во время чтения старалась откровенно не заржать на весь самолет. Ну как можно не смеяться например в таких моментах

  
  
  — Я вырвала из блокнота нужную страничку, а она куда-то подевалась... Люцина, ты села на нее! Нет, не села, еще хуже! Убери свои копыта, перестань топтать несчастную бумажку, на ней и без того трудно разобрать написанное!
  Из всех пассажирок только у одной мамули были под рукой очки, поэтому истоптанную страничку вручили ей.
  — Двенадцать тридцать семь, — бодро прочитала мамуля. — До девятнадцати у блошки...
  И оборвала фразу, поняв — тут что-то не так.
  — Посмотри, что на обратной стороне, — посоветовала Люцина. — Тут какой-то шифр.
  Мамуля послушно перевернула листок бумаги и прочла:
  — Страх хреновый...
  — Ну вот, опять! — возмутилась Тереса. — Теперь ты, в твои-то годы, выражаешься! Смотрю, без меня вы тут совсем распустились.
  Пришлось отвести глаза от дороги и самой взглянуть на запись.
  — Страховицкий из Хшановой, по его звонку заказан нам ночлег. Это половина записи. Посмотри на той стороне.
  — Там только девятнадцать блошки? — спросила Люцина, так как мамуля не торопилась с ответом.
  — Надо говорить «девятнадцать блошек», а не «девятнадцать блошки», — поучительно заметила Тереса. — Неужели я должна учить вас правильно говорить по-польски? Блошки может быть максимум три.
  — Четыре, — поправила ее тетя Ядя. Опыт работы главбухом помог ей моментально вычислить эту возможность. — Может быть «четыре блошки».
  — МОГУТ быть четыре блошки, — в свою очередь поправила ее Люцина.
  — Могут, — согласилась покладистая тетя Ядя. — Могут. Теперь мы уже знаем все? Можно ехать спокойно?
  — Нет, — возразила я. — Мамуля не все прочитала, там еще много чего написано.
  — Откуда вы вообще взяли блошек? — удивилась мамуля, вглядываясь в каракули отца. — Да, тут и в самом деле еще что-то написано. Только никак не разобрать. Сви... Све...
  — Свебодзице! — нетерпеливо подсказала я.
  — Правильно, Свебодзице. Нет, никак не разберу. Тут отдельные буквы, обрывки слов. Неужели твой отец не мог записать нормально?
  — Информацию ему передали по телефону, он при мне ее записывал, писать пришлось на чем-то мягком, вот и вышли каракули. Ничего, ты попытайся расшифровать обрывки его записей, я догадаюсь, он при мне повторял вслух то, что говорили по телефону.
  — Попробую. Уль партизан... шестнадцать... проход... рожа... березова два... право... кр... армия... ключ.
  — Где? — выкрикнула Люцина, с горящими глазами слушавшая всю эту белиберду.
  — Что «где»? — удивилась мамуля.
  — Где ключ к этому шифру? Мамуля явно была сбита с толку.
  — А я откуда знаю?
  — Но там же написано — «ключ»!
  — Никакой это не шифр! — утихомирила я своих пассажирок. — Все просто и понятно.
  — Ты шутишь? Что тебе понятно?
  — Ночевка нам обеспечена в Свебодзицах с двенадцатого на тринадцатое июля, до девятнадцати мы должны забрать ключ от комнаты для приезжих у сторожа шоколадной фабрики но адресу: улица Партизан шестнадцать. А комната для приезжих находится на улице Березовой, от улицы Красной Армии вправо. Понятия не имею, где это, в Свебодзицах я была раз в жизни проездом. В проходной у сторожа будет ждать нас человек с ключом по фамилии... как его... прочитай еще раз!
  

  • Нет тут никакого человека, — ответила мамуля, внимательно еще раз изучив записи отца.

  
  — А что есть?
  — Ну та самая блошка.
  — Случайно не с большой буквы?
  — Вроде с большой.
  — Значит, это пан или пани Блошка, вот у кого будет наш ключ! И давайте постараемся запомнить фамилию, чтобы не перепутать. А то начнем спрашивать пана Таракана и обидим человека. Запомнили? А ты, мамуля, попытайся найти Свебодзице, надо рассчитать так, чтобы быть там в половине двенадцатого. А от Свебодзиц до Чешина уже недалеко.

  Никогда не перестану советовать Хмелевскую.

  10

  125