Рецензия на книгу

• 

  natalya-ershova-7112 июня 2022 г.

  Сердце не камень. Камень и тот рано или поздно превратится в песок. А вот сердце - нерушимо...

  Удивительно, насколько природные катастрофы действуют на людей, даже тех, кто узнал о них из телевизионных новостей.
  Перед нами шесть рассказов об одиноких по разным причинам, недопонятых окружающими людях, в душах которых землетрясение в Кобэ стало отзвуком собственной жизненной катастрофы. Не только Сацуки из рассказа "Таиланд" носит в душе камень, втайне надеясь, что виновник ее беды погиб в Кобэ во время землетрясения. В каждом рассказе герой скрывает в своей душе горестную историю, переосмыслить которую его заставляет известие о жертвах полуразрушенного в феврале 1995 года Кобэ. Так , в рассказе ""В Кусиро поселился НЛО" от главного героя жена ушла через пять дней после землетрясения, чувствуя, что ее семейная жизнь пуста. До ухода она "пять дней подряд не отходила от телевизора. Молча всматривалась в руины больниц и банков, выгоревшие торговые кварталы, перерезанные автострады и железные дороги..." Она всегда тяготилась столичной жизнью, скучала по родителям и сестрам, живущим провинции и частенько навещала их, но всегда возвращалась обратно. Но после катастрофы, унесшей много жизней, решила покончить с браком и городской жизнью навсегда. То ли, поняв, как хрупка человеческая жизнь, решила разделить судьбу с теми, кому по-настоящему была дорога, то ли мечтала о том, чего не мог дать вполне положительный и внешне привлекательный, но поверхностный супруг, которому только и осталось, что рефлексировать на обломках разрушенной семейной жизни...
  Фобиям, возникшим после землетрясения посвящены три рассказа - "Медовый пирог" , "Дружище Квак спасает Токио" и "Пейзаж с утюгом". Но если девочку Сару, которой в кошарах снится дядька-землетряс,есть , кому спасти и успокоить., то одинокому трудоголику Катагири приходится труднее: его фобии, видимо, тщательно "задавленные и скрываемые даже от самого себя, "выстреливают" настоящим помешательством. Он видит двухметровую лягушку - Дружище Квака, решившего вступить в смертельную схватку с Дружищем Червяком, который, в свою очередь, хочет уничтожить Токио, устроив под ним еще более страшное землетрясение, чем в Кобэ. Миякэ, то ли ушедший из семьи (жены и двоих детей, живших в районе Кобэ, наиболее пострадавшем от землетрясения), то ли спасшийся один из всей семьи, утратил тягу к жизни, и все, что его держит на свете- странное хобби - разжигать на побережье костер из плавника. Пока горит огонь, он может чувствовать себя в относительной безопасности, но в снах его преследует один и то же кошмар: он "умирает во сне - в кромешной тьме, жуткой и медленной смертью", задыхаясь в несуществующем холодильнике. Дзюнко, тянущаяся к этому странному человеку, понимает: "Пожалуй, я вряд ли смогу жить с этим человеком..., вряд ли смогу проникнуть в его сердце. Но умереть с ним вместе у меня получится..."
  Пожалуй, самый недосказанный, открытый финал у рассказа, давшего название сборнику " Все божьи дети могут танцевать". Выросший в неполной семье одинокой матери, ушедшей в религиозную деятельность, Ёсия часто испытывал к матери странные противоречивые чувства, перерастающие в неприязнь к ней, думал о своем биологическом отце, не поверившим, что ребенок родится именно от него. Не имея перед глазами положительного примера, не мог (или не хотел) строить серьезных отношений с девушками. И вот мать, отправилась в очередное паломничество в Кобэ. И в это время Ёсия вдруг решил, что случайно встретил наконец -то, своего биологического отца, "опознав" его по отсутствию мочки правого уха. Преследуя мужчину, он оказывается на пустыре, где вдруг начал танцевать, пока "не ощутил себя на самом дне земли, по которой ступал уверенным шагом. Там раздавался зловещий рокот глубокого мрака, струился неведомы поток человеческих желаний, копошились скользкие насекомые. Логово землетрясения, превратившего город в руины. И это всего лишь одно движение Земли... Он думал о матери в разрушенном городе", считая, что, если землетрясение - возмездие за грехи, то "город должен был рухнуть вокруг него". "Боже,-" вырывается у Ёсии призыв к Богу как к единственному Отцу, который может его понять и принять со всеми его недостатками...
  Итак, рассказы о добре и зле, которые люди могут "до бесконечности передавать друг другу как некую "неощутимую субстанцию", о хрупкости человеческого бытия и нерушимой памяти сердца, действительно, в какой-то момент заставляются задуматься о смысле жизни.

  6

  611