Рецензия на книгу

• 

  GudiniWord1 июня 2022 г.

  Страшная, но нужная книга

  Я из того поколения, которое лето проводило в деревне. На лето я уезжала за 400 км от родителей и от дома, вставала с рассветом, ходила босиком по мокрой траве, громко пела песни в саду, собирала колорадских жуков, а по вечерам ела сорванный только что с грядки огурец, макая его в сахарницу. В деревне у нас был гараж, в котором стоял старый красный запорожец, на котором никто не ездил. Стены гаража были увешаны всякими инструментами, там стоял своеобразный запах — запах автомобиля и старины, но мне он очень нравился. Еще мне нравилось залезать в машину на место водителя и представлять, что я куда-то путешествую.

  У Жени, главной героини книги Веры Богдановой, было похожее детство. Даже не детство — юность, потому что Женя лет на десять меня постарше. И события, которые я помню смутно, потому что была маленькой, Женя переживает вполне осознанно, потому что они приходятся на ее подростковые годы. Ну и еще Женя из России, где было менее спокойно, чем в моей стране в начале 2000-х. Хотя и я помню новости о бесконечных взрывах в соседней стране.

  У Алексея Поляринова есть замечательное эссе, «Культура и трагедия: 11 сентября, Беслан и “Норд-Ост”», в котором Алексей сравнивает, как переживают травму в русской и западной культурах. И если в западной кульуре трагические события встраиваются в культурный контекст практически сразу, в русской культуре есть определенная задержка: «Если отвлеченно взглянуть на две культуры — американскую и русскую — то мы увидим такую закономерность. Американская культура реагирует почти мгновенно, русская реагирует с очень сильной задержкой — в среднем лет двадцать, иногда, очень часто, даже больше — лет пятьдесят. Наша культура начинает тянуться к трагедиям только после того, как сменяется власть.»

  Похоже, что русская культура начинает осмыслять произошедшее двадцать лет назад. Так, в своей книге Вера Богданова исследует влияние волны терактов начала 2000-х в России, а так же влияние развала СССР. Все изменилось, страна стала другой, нужно было приспосабливаться, выживать — как это все переживали люди? Как они воспитывали детей? Какими выросли эти дети?

  Сегодня много говорят о том, что депрессия, тревожность и прочие психологические расстройства — это такой модный бич молодежи. Вот прошлое поколение-де выросло как-то, работало чуть ли не со школьной скамьи и ничего, как-то справились. Но правда в том, что они не справились и это отразилось на следующем поколении.

  В одном из интервью Вера говорит: «По сути, все мое поколение воспитывалось женщинами: матерями-одиночками или бабушками. У наших родителей в 1990-е была своя головная боль: сложности с работой, с жильем, кто-то пил, употреблял, попадал в тюрьму — люди выживали, было не до детей. Поэтому именно бабушки у нашего поколения — это очень светлый образ. А 1990-е и начало нулевых у меня ассоциируются с алкогольным угаром и опасностью. Женщины с детьми могли бегать в ночи от пьяных мужчин, «в тапках по снегу», сосед мог поджечь твою дверь или сломать почтовый ящик, на улице могли побить за широкие штаны, смуглую кожу, акцент, и вызывать милицию было бесполезно. Всем плевать, никто никого искать не будет. Вот это ощущение бесправия и беспомощности, как у моей героини Жени, — из детства. Отсюда неуверенность в себе и эмоциональная зависимость, о которых я говорю в романе.»

  Что будет с детьми, которые наблюдают, как их родители изменяют друг другу, как отец или отчим избивает мать и называет нецензурными словами? Что будет с ребенком, который изо дня в день слышит, как мать устала, как этот ребенок сломал ей всю жизнь? В романе Веры Богдановой такие дети вырастают и живут заложниками своих травм. Одна из главных героинь, Даша, все детство восхищается отцом, который пьет и избивает мать, а в итоге выходит замуж за мужчину, который однажды ворвется в ее квартиру и прикует наручниками к батарее за то, что она решит от него уйти. И все это при наличии маленького ребенка в доме.

  Вот и получается замкнутый круг — травмированные дети вырастают в травмированных, тревожных взрослых, которые пытаются устроить свою жизнь иначе, но попадают в ту же ловушку и продолжают цепочку. И все это на фоне постоянных взрывов в метро и новостях о Беслане. Как так получилось, что мы выросли в тревожное поколение? Мне кажется, роман Веры Богдановой очень четко формулирует ответ на этот вопрос.

  Кроме того, писательница поднимает очень важную тему — тему домашнего насилия.
  Это большая проблема, о которой не принято говорить громко. Это и то, что жертвы по решению суда часто становятся осужденными за нанесение тяжких телесных повреждений, а то и убийств. Почему женщины так долго терпят, почему не принято об этом говорить? Почему многие умалчивают? Потому что есть такая поговорка: «Бьет — значит, любит». Домашнее насилие долгое время нормализовывалось обществом, матери объясняли дочерям, что ничего в этом страшного нет.

  Так, мама отвечает Даше после того, как Даша пересылает ей сообщение с угрозами мужа и изуородованной дверью квартиры: «Совсем с ума сошел, какая у него любовь к тебе, смотри-ка. Дарья, надо простить. Он же неплохой мужик. Сктолько для вас сделал. Не каждый женится на женщине с ребенокм, между прочим. Сорвался, ну бывает. Вспомни отца…»

  В своем эссе Алексей Поляринов пишет: «Культурный ландшафт, он в принципе нужен для того, чтобы осмыслить, упорядочить движение истории.»

  Мне кажется, книга Веры Богдановой отвечает на многие вопросы, связанные с сегодняшней реальностью. Эту книгу читать тревожно, ее хочется отложить, но в то же время невозможно — она затягивает своей болью, потому что эта боль многим будет знакома. Кто-то вспомнит постоянное ощущение опасности, кто-то всопмнит голодные годы и тридцать три мамины работы, кто-то вспомнит ощущение брошенности, а кто-то сцену, как отец поднимает руку на мать.

  Я видела отзывы, где Веру обвиняют в том, что она написала книгу о травме, потому что сейчас об этом модно писать. На деле же мне кажется, что люди, которые так говорят, сами травмированы. О травме нельзя молчать, она от этого никуда не денется. Он только будет выжигать изнутри. О травме стыдно говорить. Особенно о домашнем насилии. Но именно потому, что об этом молчат, домашнее насилие становится возможным и законодательно ничего не меняется. Систему изменить очень трудно, но не невозможно. Эта книга — шаг на пути к переменам в лучшую сторону. По крайней мере, мне хочется в это верить.

  Я вижу, как люди уже становятся осознаннее с каждым новым поколением. Как становится непримемлимым повышать голос и руку на ребенка. Как борятся за право на защиту женщины. Как они готовы уходить от агрессора. У нас впереди еще долгий путь, но главное, что мы идем. Что говорим об этом. И потом «Сезон отравленных плодов» — страшная, но нужная книга, которая фиксирует этот очень болезненный этап в истории русского человека.

  Содержит спойлерыОткрыть

  4

  236