Рецензия на книгу

• 

  bastanall31 мая 2022 г.

  «Он возвышался надо мной, как чёрное высокое сильное дерево…»

  Скучное, но важное чтение. Скучно примерно так же, как если бы я читала о войне — это та часть истории человечества, о которой написано много книг, на ошибках которой нужно учиться, но чтение которой, честно говоря, травмирует больше, чем увлекает. В 1976 году Алекс Хейли выплетает антропологически размеренное, этническое кружево из африканских и американско-рабских узоров — однако если присмотреться к нему из 2022 года, то оно выглядит как написанное «ради повесточки». Да и «кружево» это больше походит на дерево, которое, трепеща всеми лепестками-потомками, уходит своей историей-стволом к самой земле, где корни-предки вгрызаются в её плоть, — это дерево стоит там, где всегда стояло, и не может сдвинуться с места.

  Нам, читателям, историю показывают с начала — от корней. Как появляется на свет Кунта, как развивается, отрывается от «маминой юбки», проходит инициацию, становится мужчиной, учится охотиться, защищать свою семью, изучает историю своего народа и своей земли. Это самая значительная по объёму часть чьей-то личной истории — и, признаться, самая интересная. Хотя Кунта совершенно не тянет на роль героя. Понимаете, взрослея, человек впитывает окружающую культуру и получает соответствующее воспитание, которое и формирует его личность. Есть ещё особенности биохимии мозга того или иного индивидуума, но в Кунте они особо не прослеживаются. Настоящая проблема в том, что он — идеальный потомок общинного строя с религиозно-мифологическим мышлением: в нём почти нет ничего индивидуального. Пройдёт сотни страниц, прежде чем мать скажет про своего сына, что он растёт чуть более мечтательным и задумчивым, чем его сверстники и прочая родня. Пока Кунта не покинул Африку, я не могла разглядеть в нём вообще ничего уникального. Парадоксально, но именно такое впечатление и производят многие герои-африканцы современных писателей-африканцев. В этом не такая уж и большая вина автора, но читать такое, признаться, не слишком увлекательно.
  Меня спасало только представление, будто я читаю фантастический роман о другой планете, о другом мире, который населяют неведомые гуманоиды со своей странной культурой. В какой-то мере, для нас, живущих здесь и сейчас, — это даже ближе к правде, чем для тех же афро-американцев — листьев, оторванных от своих корней, но всё же связанных с ними кровью.

  Если в начале истории вместо имени Кунты могло стоять имя любого другого жителя его деревеньки, то в критический момент его жизни — когда Кунту похитили белые вонючие люди и увезли через огромный океан в новую рабскую жизнь, — сразу стала заметнее уникальность именно этого человека. Он был невероятно гордым чёрным — он гордился не столько собой, сколько своим происхождением, своим воспитанием и своими предками, истории про которых впитывал всю вольную юность. Это наложило неизгладимый отпечаток на всех его потомков, которые из поколения в поколения — с середины 18 века до середины 20 — передавали семейные истории из уст в уста, добавляли к семейному древу всё новые и новые стволы, ветви и веточки, подпитывая кровные узы и чёрную гордость. Так и росло это могучее чёрное древо.
  Но опять же, повторюсь, каким бы важным для культурного развития ни было понимание истории рабства, примерно 70% книги (то есть с момента, как Кунта попал в рабство, и до конца) были пресными и неколоритными. О жизни чёрных рабов и даже чёрных свободных людей в Соединённых штатах Америки не было сказано ничего нового (впрочем, если он был первым, то...). Они ничего не добивались, не пытались изменить и даже сбежать не могли. Автор не заставлял своих героев действовать. Они просто существовали своей отдельной семьёй, неловко вросшей в реальность (хотя как иначе им врасти, если корни повреждены? да, тот ещё вопрос). В конце романа была даже пересказана «в двух словах» вся долгая родовая история от легендарного уже Кунты и до героя-рассказчика, пишущего свою историю от первого лица уже из 20 века. Если хотите узнать краткое содержание — сразу открывайте предпоследнюю главу. От себя лишь скажу, что все эти кизи, джорджи, матильды, томасы, синтии, берты и прочие были обычными людьми, которые просто жили как могли, даже в таких невыносимых условиях, когда их, казалось бы, ненавидел весь мир (мир, принадлежащий белым, если хотите). Читать об этом — как будто читать о собственной скучной реальности, вместо того, чтобы вдохновляться, действовать и жить на всю катушку.

  Я бы назвала эту проблему персонифицированной обобщённостью. Не могу говорить за автора, но мне всю дорогу казалось, что он хочет одним текстом охватить всю историю, вместить в неё все-все-все характерные черты каждого времени. Из-за этого текст так и не смог стать хоть сколько-нибудь трогательным и цепляющим, а все герои — так и остались безликими. Даже Кунта выделяется на общем фоне лишь по одной причине: про него было сказано так много, что не заметить его невозможно — как невозможно не заметить огромное чёрное дерево, нависающее прямо над твоей головой. Не знаю, насколько история этой семьи близка к реальности (может, и существовала такая семья, может, и существовал такой Кунта), но автор всё-таки переборщил с описанием смертей, свадеб, рождений и работ.

  По итогу, огромное и прекрасное чёрное дерево, которое издали притягивало взгляд, вблизи оказалось слегка подкопчённым, закаменевшим и крошащимся от малейшего прикосновения. Если её и читать, то только ради африканских красот.

  23

  359