Рецензия на книгу

• 

  barium12 июля 2013 г.

  Филологи, хотя под филологами как и под писателями можно понимать кого угодно, их трудно обобщать, ну да ладно. Филологи и даже лингвисты хоть и прекрасно знают что язык всегда развивается и меняется, но с какой то горечью и разочарованием они следят за сегодняшними изменениями языка, как за испорченным ребёнком, пусть родным и любимым но уж очень капризным, которого испортили друзья и улица. И также как они следят за языком, я как простой читатель (посредственный) наблюдаю за ними, филологами и писателями, возможно с таким же разочарованием. Мы все (большинство из нас) в той или иной мере люди с советско-православным мировоззрением. Это мировоззрение основывается на той мысли что есть всеобщее равенство, социальное или равенство перед богом, в этом мировоззрении есть идеал, как конечная цель, достигнув которого будет у нас и смысл и в целом хорошая жизнь. Но есть и другое мировоззрение, основанное на том что жизнь это конкуренция и рынок, оно более естественное и ближе к жизни и связанно с теорией эволюции. Но мы не доверяем ни рынку, ни эволюции, более того мы как огня боимся их, многие до сих пор с ужасом вспоминают 90-е годы, когда мы пытались жить по этому мировоззрению. При этом, это мировоззрение почему-то строго ассоциируется с западом и Америкой, да они первые стали использовать такую модель, признав её как более жизненную и естественную, сначала принимая её только в экономике но потом и в остальных областях жизни, политике, науки, и искусстве. Ведь китайцы тоже её удачно используют пускай пока всё больше в экономике. И как туземцы всё новое ассоциируют с белым человеком, также и мы устойчиво её считаем чисто западной чертой. Что бы не подчиняться природе мы прикрываемся национальными особенностями, почему эти особенности нельзя развить в более естественных условиях, о которых мечтали ещё со времён «Ревизора», если не раньше.
  Наша мечта о стабильности в политике и экономике, да и в культуре, - поиски духовных ценностей по сути тоже стремление к стабильности (вот найдём общие ценности и тогда будет у нас и настоящая литература и искусство и так далее, «настоящая» значит ещё и стабильная, на века), всё это попытка убежать от ужасных естественных законов природы. В 90-е годы мы оказались неконкуренто способны, ни наша экономика, ни наука, ни культура. Как и в сфере межличностных и половых отношений, все кто не конкурентен, уходят, закрываются в свой внутренний мир, также произошло и в общественной жизни. Но природа берёт своё и вот мы уже понимает что без честных выборов политическая жизнь вообще бессмысленна, не важно кого выберут, главное что бы честно, то есть на основе конкуренции и рынка. А наша власть также боится этой конкуренции, как мы её боимся когда ищем себе мужа или жену (лучше пусть уж, так себе мужичок, зато не бросит и не изменит, ну или женщина, зачем красивая, могут увести, а так стабильность семейная, хоть и без страстной любви).
  Так вот, к чему вся эта доморощенная философия. Не смотря на всеобщую любовь к стабильности, язык живёт своей жизнью, он лишь отражение жизни (природы), а из жизни полностью изгнать конкуренцию и рынок нельзя, это и те же семейно-половые отношения, и интернет, да и западная жизнь не такая уж и далёкая во всех смыслах от нас жизнь. Разочарование филологов языком по сути это разочарование тем что мировоззрение конкуренции и рынка никуда не ушло, а лично для меня это разочарование вообще «естественной» жизнью. Филологи как и писатели отображают по прежнему доминирующее советско-православное мировоззрение. Может быть поэтому наша современная литература хоть и талантлива местами, но по большому счёту безжизненна и не интересна, потому что ни как не связанна с законами реальной жизни (если только когда ругает, критикует их), по сути своей она надуманна, в плохом смысле этого слова.
  Книга Евгения Водолазкина, в которой есть и язык, и быт, и культура, и даже немножко политики, в этом смысле не стала исключением.

  9

  62