Рецензия на книгу

• 

  DusiaPupsikova29 апреля 2022 г.

  Оно того стоило

  Я так долго читала «Доктора Живаго», так с ним срослась и склеилась боками, что сейчас, когда все 603 страницы позади, хочется как-то отметить это событие, закатить прощальную вечеринку, устроить, так сказать, проводы дорого друга. Эта синяя книжка с полустёртыми золотыми буквами снаружи и дешёвыми тонкими желтоватыми страницами внутри несколько месяцев путешествовала со мной повсюду: от раковины (чистила зубы и параллельно читала, как вам такое, эксперты тайм-менеджмента?) до лавочки в торговом центре.

  Причём у нас с Пастернаком всё сложилось только с третьего раза. В первые две попытки книга казалась нудной до невозможности. Я плевалась желчью, сквернословила и откладывала прочтение до лучших времён. А в третий раз случились военные действия на территории Украины и события, которые разворачивались в книге тоже во время войны, читались уже с гораздо бОльшим интересом.

  Главная идея романа актуальна как никогда – она о том, что нужно оставаться верным себе не смотря на внешние обстоятельства, о пресловутом внутреннем стержне, об индивидуализме. О том, что если начать «прогибаться под изменчивый мир» и мимикрировать, как хамелеон, то в процессе ты размазываешься, растекаешься и теряешь себя. Ещё, конечно, он о смерти и о любви во всех её проявлениях – любви к женщине, к физическому труду, к природе, к самой жизни в конце концов. Природа у Пастернака вообще выступает как отдельный персонаж. Она может сочувствовать героям или предвещать беду, в зависимости от обстоятельств быть их музой, недругом, сообщником или свидетелем.

  Ещё у Пастернака такой удивительно зрелый подход к любви романтической, в том плане, что главные герои помимо того, что любят друг друга и периодически живут как гражданские муж и жена, любят также и своих официальных супругов, просто другой любовью. И Юра Живаго и Лара понимают и принимают эту другую любовь своей второй половины, не устраивают сцен, не ревнуют, рассказывают друг другу об этой другой любви. Просто пособие для начинающих полиаморов, ей богу.

  Отдельно хочу отметить постоянные переплетения судеб главных и второстепенных героев. Читать про все эти невероятные встречи и совпадения было на удивление приятно. Вдруг в середине книги выскакивает пасхалка с каким-то персонажем из её начала. Или комнаты, в которых под конец жизни живёт Юрий Живаго оказываются теми самыми, в которых будучи ещё ученицей Лара говорила со своим будущим мужем Антиповым по душам. Все эти лампочки в голове, которые зажигались по мере узнавания, доставляли мне особое удовольствие и более плотно связывали между собой разные периоды, разные события в книге, как бы схлопывая её в отдельную экосистему, где всё взаимосвязано и переплетено.

  И хотела бы я до конца отзыва продолжать нахваливать этот роман, если бы не концовка, про которую надо обязательно написать. И это «надо» висит надо мной дамокловым мечом или чёрной грозовой тучей – не обойти и не увернуться.

  Потому что что это было в конце, дорогие мои товарищи? Живаго, который так тосковал по Тоне и детям, который любил Лару больше всего на свете. Любил так, что пешком шёл к ней из плена лютой зимой. Этот самый человек под конец повествования засел в Москве, не поехал ни к своей жене и детям за границу, ни к Ларе в другую страну. А опустился, зарос, сблизился вообще с третьей женщиной Мариной, заимел с ней двух детей да ещё и бросил их потом, чтобы больше посвятить себя беспокойному творчеству.

  Я конечно понимаю, что роман не должен соответствовать моим ожиданиям. Да и наверняка эта концовка символизировала что-то вроде деградации интеллигентного общества. Но сам тот факт, что 500 страниц я читала про одного человека, а на последних ста получила другого, как-то меня расхолодил что ли. Будто в звучную, пробирающую до глубины души песню под самый конец, где ждёшь особого надрыва, влезают фальшивые ноты и всё великолепие момента сходит на нет.

  Когда-нибудь потом я хочу обязательно перечитать «Доктора Живаго», допонять её и домыслить. Потому что книга глубокая, многосуставчатая и многослойная.

  Она из разряда тех самых романов, во время прочтения которых что-то в тебе умирает и что-то рождается. И это и есть и величие, и бессмертие, и красота литературы.

  6

  725