Рецензия на книгу

• 

  Quies19 апреля 2022 г.

  Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины

  Нам всегда легче объяснить себе, почему книга нам не понравилась: язык слишком скупой или слишком цветастый, персонаж слишком картонный или слишком раздражающий, слишком мало действия - скучно, слишком много действия - боевичок для разжижения мозгов, слишком заумно, слишком много текста, слишком… Другое дело, когда книга нравится. По-настоящему нравится, когда предвкушаешь вечер, чтобы почитать, когда вытаскиваешь ее в дороге, в очереди, в кафе, когда засыпаешь, перебирая книжные события. Со мной такое редко. В последние годы – все реже и реже. Хоби в финале “Щегла” говорит, что ты любишь картину не потому, что “нравится универсальность образов этой картины” или “за то, что в ней отражены общечеловеческие ценности”, ты ее просто любишь. Так же и с книгами: когда она тебе нравится, тут всегда какая-то магия. Можно головой понимать, что читаешь отличную книгу, но не чувствовать ничего. Можно читать очень плохо написанную с литературной точки зрения автобиографию, и рыдать в три ручья, потому что это - настоящее.
  Книга стала для меня порталом в дождливый Нью-Йорк, жаркий Вегас, промозглый Амстердам. Я просто не заметила всех этих цветастых описаний, на которые жалуются многие – вместо этого я слышала дождь, чувствовала запах столярной мастерской и клея, вонь хлорки, пота и немытой псины из подростковой комнаты, холод кондиционера и жар пустыни, - я просто проваливалась, погружалась в книгу с головой. Возможно, дело в том, что у нас с главным героем много пересечений – у меня тоже есть свой “день, который торчит из календаря ржавым гвоздем” – мой отец умер, когда мне было 12. И у меня была очень похожая юность, вспоминая которую, я радуюсь, что вообще выжила. Даже демонически обаятельный друг юности, и тот имеется.
  Мне понравилось, как в романе изображен Борис. Он не просто русский без всякой клюквы, он такой классический русский из романов Достоевского, как Митя из “Братьев Карамазовых”, или Рогожин из “Идиота”: шальной, с широкой душой, импульсивный и непредсказуемый. Разрушающий жизнь окружающих одним своим присутствием и обладающий дьявольской харизмой. Как страшно было за Тео, когда он уезжал из дома после смерти отца! Страшно, что Борис согласится, что они, как герои Керуака, будут бродяжничать по всей Америке, ночевать на пляжах, гаситься всеми доступными веществами и перебиваться случайными заработками. И как легко стало, когда он добрался до Нью-Йорка и постучался в двери дома Хоби.
  Во второй части романа, когда мы следим за всем глазами взрослого Тео, чтение буксует, становится сложным, почти мучительным. Но я бы не сказала, что роман провисает, что эта часть написана хуже. Нельзя забывать, что мы смотрим на мир глазами Тео, и когда ему плохо, он в депрессии, испытывает колоссальное давление и не понимает, как навести порядок в своей жизни, читателю не может быть хорошо и приятно, если его диапазон эмоций чуть пошире, чем у чайной ложки. Тартт гениально протаскивает нас через мясорубку эмоций Тео, делает плохо, плохо, еще хуже, чтобы облегчение в финале принесло пресловутый катарсис. Когда читаешь заключительную главу, создается впечатление, что ты вышел утром на палубу после ужасного ночного шторма: тихо, блестит и переливается на солнце ровная поверхность воды, ласково светит солнце. Куда все подевалось, что это вообще было?
  И еще один момент, который меня пробрал до мурашек. “Щегол” – очень похож на классические романы воспитания в духе Диккенса, но есть один нюанс. Одна из главных сил, оказывающая влияние на поступки Тео и формирование характера – чувство вины за кражу картины и страх, что его арестуют – оказывается вымышленной, существует только в его голове. Не было реальных причин бояться, не было картины, не было угрозы ареста, не было повода глотать таблетки, забивать на учебу и так далее. При этом с картиной по вине Тео происходили другие, более страшные вещи, и вот их-то бояться стоило. Мне кажется, это очень мощный символ: возможно, у каждого из нас есть в жизни что-то такое, что существует только в нашей голове, и пока мы погружены в это, увлечены воображаемыми муками, не замечаем, как происходит что-то на самом деле ужасное.
  На такой большой роман можно написать ещё много, но, пожалуй, достаточно. Я читаю около сотни книг в год, и если бы каждый год попадалась хотя бы одна, которая увлекала меня так, как “Щегол”, я бы считала себя очень везучим читателем.

  Содержит спойлерыОткрыть

  9

  603