Рецензия на книгу

• 

  korsi20 июня 2013 г.

  Война многолика, и лики её один другого страшней. Каждый из её свидетелей может передать только то, что видел сам, и в этом важность и незаменимость разнообразной фронтовой прозы.
  В повестях Крик и Это мы, Господи! Воробьёв рассказывает о том, что подстерегает по ту сторону отваги, что ждёт впереди тех, кто ни шагу назад. О том, как разведка может обернуться пленом, а затем странствием по всем кругам ада: имя первому кругу Ржевский городской концлагерь, имя второму кругу Смоленский концлагерь, далее Каунас, Саласпилс, Паневежис, Шяуляй... Долгое путешествие, в котором все пункты объединены одним впечатлением, одной мыслью: «бежать».
  Вот я что думаю: почему мы (хорошо, говорю за себя) так спокойно употребляем для бодрости всякие ужастики и триллеры, зомбяков и кровищу, а книги о концлагерях — ой нет, ну это же так тяжело, раз в год накануне девятого мая разве что... А ведь склады Заготзерна под Ржевом — это ж самый натуральный сайлент хилл, где в бледном тумане копошатся ходячие мертвецы, и мертвецы за ними наблюдают с вышек. Да потому-то мы, наверное, и переживаем триллеры так легко, что им можно спокойно не верить. А этим книгам не верить не имеем права, а верить между тем — невозможно.
  И вот что ещё я думаю: хорошо, что эти повести записаны. Бумага всё стерпит, а память такое отказывается терпеть.
  Повесть Убиты под Москвой — небольшой эпизод, локальная катастрофа среди катастрофического отступления в сорок первом. Главные герои — два командира, две точки зрения на происходящее. Молодой лейтенант Ястребов, ещё не привыкший к своему званию, полагающийся ещё только на интуицию вместо знаний и опыта: фронт для него больше необычен, чем страшен, и война для него состоит из сочных звуков, запахов, красок, как новый мир для новорождённого. Подтянутый и строгий капитан Рюмин — ещё один пример командира, у которого Красная Армия никогда не отступает, даже когда отступает. Но он совсем не похож на бездушного и бездумного капитана у Некрасова и даже на вспыльчивого лейтенанта у Кондратьева: у него своя трагедия, свои неразрешимые вопросы. Повесть, кроме прочего, заставляет понять, насколько велика ответственность командира: раскрыть солдатам истинное положение дел или сберечь боевой дух? игнорировать поражение или пойти под трибунал? отступать, наконец, или наступать, если ни впереди, ни позади уже выхода нет?..
  Нет, не бойтесь браться за эти небольшие повести: они читаются на одном дыхании, вернее, на одном вдохе, потому что перевести дух уже будет невозможно с того самого момента, как вы попадёте в плен сюжета. Но этот плен необходимо пережить, этому безмолвному и не утихающему рассказу необходимо внять, ведь для чего иначе была написана эта книга, в которой каждая страница — минута молчания.

  И всё-таки нескольких моментов я не поняла — кто объяснит?

  И всё-таки нескольких моментов я не поняла — кто объяснит?
  

  • Что это был за обиженный красноармеец во 2-й части повести «Убиты под Москвой», когда через курсантские окопы шло отступление? Он назвался майором, хотя на самом деле им не был и это было очевидно по его обмундированию, но потребовал провести его к капитану и о чём-то с ним говорил. Все ситуацию не сговариваясь замолчали, и только один из солдат в беседе неодобрительно отозвался об этом подозрительном майоре. Всем персонажам как будто без слов всё понятно, а я вот никак не могу сложить два и два.
  • Та же повесть. Что такое БУ?

  
  

  
  Санинструктор нашел помещение под раненых.
  — Главное, товарищ капитан, две пустые комнаты, — доложил он Рюмину. — А под ними какой-то двухэтажный подвал. БУ прямо…

  
  И почему хозяин дома показался капитану подозрительным? Деревня уже была оккупирована,

  • Как, в конце концов, выглядят эти самые лейтенантские кубари?

  /p>