Рецензия на книгу

• 

  oxidental19 июня 2013 г.

  Пленница

  Марсель Пруст, Пленница: Роман/ Пер. с франц. Н. Любимова, вступ. статья и коммент. А. Михайлова. – М.: ИХЛ, 1992

  Великий роман об отчужденности людей, о невозможности понять другого. Изощренный психологический анализ без всякой пошлости и перетяжек. В отличие от других романов серии, в этом есть и внутренний драматизм. Шлюшка и лесбиянка Альбертина, не равнодушная к деньгам богатого аристократа, со всеми ухищрениями лживых женщин, которые понимают, что порок и путь удовольствий им дороже, чем плен, чем даже деньги и содержание. Вместе с тем это роман о «дружбе» старика с молодостью и надеждой, о последней, так сказать, улыбке любви. Герой, конечно, безбожно ревнует свою подружку, а та без конца запирается. Детективное расследование куда интереснее, чем если бы о нем рассказывал Арчи Гудвин, и гораздо искуснее проведенное.

  
  Бедняга Марсель Пруст! Так и кажется иногда, что он знал и в своей эпопее описывал только одно счастье: ребенком, пока еще был здоров, после крепкого сна маму запеленговать всеми чувствами и эти покой и блаженство нюансировать потом на тысячи страниц. Замечательно сделано, филигранный мастер, но как утомительны подчас эти блестящие нюансировки. И Альбертина у него мама, и Франсуаза мама, и всё-то он пытается возвратить утраченное колыбельное время (a la recherches du temps perdu). Я как Пруста очередной том прочту, так и понимаю ясно, что все горожане – больные люди: они заперты, пытаются выбраться на волю, а кому не удается, те сублимируют свою безысходность «в творчество». Вон они, «творцы» московские, - одни матюги в стихах и в прозе. Ясное дело, если ты заперт в четырех стенах, - чего тебе еще остается? Только мат.
  
  А между тем манит простор, горизонт, дорога (не автомобильная), река, костер, болото и те тысячи состояний природы, из которых ясно, что ты есть, ты чувствуешь, а не труп общественный и обобществленный в телеящике.

  Но если без предубеждений и предвзятости – у Пруста есть чему поучиться. У западной литературы ХХ века триада гениев – Пруст, Кафка, Джойс – всеми признана, но в русской культуре эти имена по-прежнему оспариваются, и в первую очередь потому, что их понимание труднодоступно, затруднено. Ну, никак нельзя человеку самодовольному или с заскорузлыми мозгами и необразованному прочесть хоть три десятка страниц в романах Пруста: абракадабра – вот и весь вердикт. А между тем Пруст вовлекает в свои чудовищные синтаксические периоды столь много опыта, картин, чувств и наблюдений, что можно говорить об объемном изображении. К сожалению, отечественными снобами и прилипалами всех мастей много делается для того, чтобы представить выдающихся писателей этакими жрецами, небожителями. Как начнут камлать и шаманить: Бродский, Бродский! - так поневоле, если не крепок духом, засомневаешься: да чего же он такого написал-то, этот Бродский, чего и понять нельзя? А оказывается – банальная правда. Правда, и больше ни фига.

  Вот и у Пруста: Правда, и больше ничего.

  Ведь вот 100 лет не прошло, как он писал, а о нетрадиционных сексуальных отношениях так убедительно, просто и ясно сказано, что все эти ваши фейсбучные споры – точно пыль с Марса. Ребята! Это все давно описано, расписано, изображено и аргументировано как факт жизни и психофизиология, а вы говорите: Государственная Дума приняла закон. Что вам Дума? Сенаторы и депутаты – это же селениты и марсиане: их давно нет, а они думают, что рулят жизнью и нормируют действительность. А действительность катится мимо и помимо них, и она совсем иная.

  Очень стоящий роман, всем рекомендую. Перевод Николая Любимова местами просто виртуозен (лучше оригинала: у меня есть издание и на французском, я сличал!).
  
  Алексей ИВИН

  10

  352