Рецензия на книгу

• 

  jonny_c13 июня 2013 г.

  Двадцатые годы двадцатого столетия принято называть в США "эпохой джаза". Это время, когда первая великая бойня прошлого века осталась позади и когда вместе с экономикой многих стран вылетели в трубу и привычные ориентиры, на которые в течение многих лет опиралось общество. Это время, когда вернувшиеся с войны молодые люди, искалеченные и потерянные, уже не могли видеть и воспринимать мир таким, каким он был раньше, что вынуждало их заниматься поиском новых для себя ориентиров и новых идеалов. Это время, когда Америка замерла в томительном и тревожном ожидании надвигающейся беды, каковой для нее стала "великая депрессия", а мир в целом в тягостном предчувствии неизбежной катастрофы, каковой для него стал фашизм и вторая великая бойня столетия. Но, несмотря на видимую невооруженным взглядом разруху, царившую в умах людей, этот период времени нередко называют самым беззаботным и радостным периодом в истории США. Как сказал Фрэнсис Скотт Фицджеральд - "Америка тогда затевала самый массовый и самый шумный карнавал за всю свою историю", который происходил под оглушительные ритмы джазовой музыки.

  Двадцатые годы двадцатого столетия - для США это время "сухого закона" и бутлегерства, время ярких развлечений и беззаботных, бездумных вечеринок, время, когда под этой хаотичной активностью скрывалась не что иное, как психологическая надломленность. "Веком джаза" называл это время Фицджеральд. Именно на этот период времени и приходился расцвет его творчества. Именно тогда он написал "Великого Гэтсби" – роман, который в будущем будут называть настоящим символом той эпохи.

  Америка всегда была страной контрастов. Подобное явление наблюдалось и в двадцатые годы прошлого столетия и выражалось в том, что на фоне всеобщего веселья и блеска серыми пятнами проступала ужасающая нищета, царившая в провинции и вдали от культурных центров.

  Джей Гэтсби, - главный герой романа Фицджеральда, - родившийся в бедной семье и не желавший стать заложником этой нищеты, поставил для себя цель стать полноправным членом высшего общества. Его манила мечта. Он был уверен в том, что, достигнув финансового благополучия, он не только займет свое место среди элиты, но и сможет добиться того, что любимая женщина, которая являлась представительницей общества, к которому он так страстно и самозабвенно стремился, восхитившись его успехом, посмотрит на него иначе. Не как на интересного молодого человека в военной форме, а как на солидного влиятельного мужчину. Но Гэтсби не догадывался, что богатство и слава не являются гарантией признания и уважения, что любимые женщины могут играть на чувствах и предавать, а многочисленные знакомые забывать и злорадствовать, как только наступит для этого подходящий повод. Джей Гэтсби, так наивно стремившийся к своей мечте, в конечном итоге пал ее жертвой. В сущности он никогда внутренне не соответствовал тому, чего жаждал. Не соответствовал высшему обществу, потому что изначально принадлежал к другому кругу. Не соответствовал образу, который нарисовал в своем воображении и который вынашивал в течение пяти лет, потому что этот образ был далек от своего реального прототипа, потому что реальный прототип этого образа сам оказался далек от совершенства и в подметки не годился тому, кем являлся в действительности Гэтсби. А Гэтсби являлся человеком сильным духом, преданным своим идеалам и мечтам, талантливым и целеустремленным. Но одиноким.

  Это роман о том, как мечты убивают, о том, как беспечность и равнодушие, свойственные верхушке общества, могут привести к печальным последствиям, о том, как человек изначально одинокий остается таковым до конца своей жизни. О том, в конце концов, как потерянное поколение беспрерывными танцами и развлечениями пыталось заполнить свою внутреннюю опустошенность.

  Роман у Фицджеральда получился сильным. Достоинством его, безусловно, является язык, которым он был написан. Это язык джаза. Это настоящая музыка, звучащая со страниц романа. Это песня. Печальная, трагичная и проникновенная. Но, как частенько бывает в джазовых импровизациях, немного затянутая в своем вступлении.

  44

  93