Рецензия на книгу

• 

  skvospb31 марта 2022 г.

  Письмо 164

  От исстрадавшейся Ольги Сергевны к автору и книге попеременно

  Сотни раз я берусь за перо, но стоит мне написать первое слово, как я уже полна сомнений: стоит ли мне беспокоить вас терзаниями души моей, трезаниями сердца моего, терзаниями бедного маленького мозга моего, на протяжении двадцати дней погруженных в пучину… (Кхм, в пучину в общем). Но таковы правила игры, поэтому позвольте мне не сдерживать порывов моей бедной души.

  Начиная бережно и чутко перелистывать страницы этой книги, безусловно, отличающейся не только своим содержанием, но и весомостью, а значит, могущей послужить мощнейшем орудием обороны от врагов в глухой тёмной подворотне, я представляла себя бледной петербургской барышней, живущей в позапрошлом столетии и томящейся долгими светлыми летними вечерами в предвкушении истинного чувства, которое погрузит её в безумный водоворот страсти, сколь запретный, столь же и притягательный. Ожидания мои сбылись, и будь я той самой бледной петербургской барышней, эта книга могла бы скрасить долгие и долгие часы моего досуга. Право, жаль было, что я не она.

  И бесконечно, бесконечно жаль, что я не оправдала ваших надежд, господин Руссо: ведь я прочла эту книгу до конца, но так и не поняла, за что я была подвержена испытанию столь страшной силы, а значит, вы не сможете относиться ко мне с уважением, как и писали в предисловии вашего романа, конечно, достойного. Достойного того, чтобы рекомендовать его человеку, истосковавшегося по сну, крепкому и сладкому, каким спит пятилетней младенец, утомившись за долгий день своими шалостями. В чём же здесь дело, спросите вы, господин Руссо, а я отвечу: в том, каким изуверским способом строите вы свои предложения (да-да, именно так в этом тексте строю их и я, простите мне маленькую мою месть). Обилие ли однородных членов, обособленных ли определений и обстоятельств, сложность ли конструкций или их однообразие, а может быть, всё вместе и ещё что-то, возможно, по рассеянности забытое мной, приводит к тому, что тексты этих писем, и в особенности, тексты писем Сен-Пре, походят на морские волны, которые накатывают одна за одной, и веки мои становятся тяжёлыми, конечности ослабевают, и я падаю на подушку, и я забываюсь крепким младенческим сном. Мсье Руссо, вы, без сомнения, один из немногих мужчин, способных выгнать меня из постели, ведь знакомиться с произведением вашего ума и вашего сердца, лёжа на подушке я попросту не могла: меня тянуло в иные дали и иные выси, подобно лирическому герою Мандельштама, убаюканному списком кораблей.

  Что до ваших героев, то они, мой друг, конечно, идеальные образцы персонажей литературы сентиментализма, столь же погруженные в свои чувства, столь же хрупкие, но стойкие, столь же нереальные, а значит, такие, каким приятно и необременительно сопереживать. Только вот сколько я ни пыталась, сколько ни терзала бедного своего мозга, не смогла полюбить ни сентиментализма, ни ваших героев, которые, простите мне эту неизящность, мудаковаты.

  Впрочем, все мы заложники времени, и сложно переоценить, каким новаторским казалось ваше произведение современникам и современницам, поэтому прошу вас простить мне мою дерзость и принести заверения в том, что я искренне ценю ваши заслуги перед обществом и мировым литературным процессом, жемчужиной которого стал ваш роман.

  Кончаю, страшно перечесть, стыдом и страхом замираю (кстати да, вот Татьяне Лариной, чьи строки я бессовестно уворовала здесь, точно бы зашло).

  5

  588