Рецензия на книгу

• 

  Rita38931 марта 2022 г.

  Хороший роман (может и повесть), вытягивающий эмоции.
  Сначала я сломалась на эпизоде обворовывания Майкой пожилого одинокого профессора. Главу о Майке (нет для неё полного имени, пусть остаётся козой или коровой, по выражению Дарьи Степановны) дослушивала синтезатором. Как-то в первых главах Е.С. перегнула с несчастливостью героев, срочно требовалась разбавка хотя бы учебными буднями или внеочередным заседанием кафедры кибернетики.
  Потом восприятие текста выровнялось. Да, герои не чёрно-белые, но плакатных просьб о жалости и снисхождении и в мыслях нет поставить.
  Буквально перед "Кафедрой" читала "Американху" Адичи. Как же невыигрышно выглядит книга нигерийки на фоне советской повести! Нытьё про отключения электричества и жалобы уборщика туалетов, на то, что ему приходится убирать содержимое унитазов. Поднятие на знамёнах угнетений прошлых лет и меряние страданиями... После тихих воспоминаний послевоенных поколений всё в "Американхе" воспринимается детским лепетом хрупких пластмассовых кукол, пустых внутри. (Были у нас в школе такие хрупчайшие глобусы изготовления конца 90-х годов, быстро полопавшиеся от прикосновений, верчений и слишком рьяного поиска географических точек).
  Невозможно представить танк Асю Уманскую с плакатом на лбу о причинах её полноты, о не упомянутой ни разу национальности и меряньем количеством жертв войны и последующих гонений 30-40 лет назад. Не зря автор называет Асю танком. Девушка ни словом не жалуется, а просто берёт и покоряет проблемы, а от других трудностей отмахивается, и беды отступают от напора, и сочувствующие помощники находятся.
  Профессор Н.Н. тоже не обмолвился о гонениях на кибернетику, которой за 20 лет до времени повествования просто не могло существовать в советской науке. А гонения были, раз одно упоминание о "принятии мер" довело пожилого человека до сердечного приступа. Короче, несгибаемые и внешне непробиваемые герои, а спрятанное внутри они покажут лишь автору.
  Возможно, всё дело в уровне ответственности. У Е.С. (И.Грекова псевдоним) даже десятилетние дети в тысячу раз ответственней персонажей "Американхи". Наверное, оттого у Адичи я больше сочувствовала тёте Уджу, чем всей разъехавшейся молодой поросли вместе взятой. Здесь же бесподобный Сайкин, осиротевшая школьницей Майка и прочие вполне способны были выжить в непростых условиях. Не выживать, а радоваться, не ныть и не жаловаться, просто принимать прошлое и разбираться с нахлынувшим настоящим. И не выставляются их беды напоказ, сослуживцы на кафедре и прочие околознакомые могут и не догадываться о разных обстоятельствах того же Флягина. Как-то с достоинством они проживают всё выпадающее на их долю, может, даже и пооткрытее надо быть некоторым.
  Во многом, для меня книгу вытянул финал. Люблю именно такие финалы. Похожий у Гроссмана в "Жизни и судьбе", когда во многом положительный в своих мыслях Штрум вдруг обнаруживает неправильность своего решения. Здесь тоже расходятся канцелярско-деловое, человеческое и отстранённо-справедливое. Выборы, высказывания и решения неоднозначны, правдорубство борется со снисхождением к человеческому.
  Жаль, что Е.С. не обрисовала жизнь остальных доцентов кафедры: двойкостава Спивака, улыбчивого Радия, Терновского, неуклюжего рассказывателя куцых анекдотов Пашки Рубакина. Возможно, для контраста лучше было бы разбавить трагический быт бытом обыкновенным, тихим, из ряда вон не выбивающимся никакой семейной неурядицей.
  Слегка завидую памяти персонажей: чесать наизусть 40 формул и 16 уравнений из 18 на экзамене... А младшешкольник Димка читает "Мёртвые души" и в цитировании классиков к месту и не к месту соревнуется с доцентом Маркиным. Профессор Н.Н. как-то вдруг под бой ночных часов сочиняет хороший стих про уходящее время. Люблю такие ритмичные стихи с короткой строкой. Жаль, что мысленно я и Ерисанова вслух не сошлись в манере их прочтения.
  Вообще, после эпизода с Майкой чуть не бросила слушать аудиокнигу. Казалось, что Ерисанова вынужденно читает сразу с листа, без подготовки и мысленного (или редакторского) размечания смысловых ударений. Иногда вдруг продолжения фраз выскакивали, будто неучтённые взглядом чтицы. Точка слышалась до написанной точки. Зато, неожиданно для меня, в эпизоде представления Александром Григорьевичем своей матери и невесты в голосе внезапно послышались слёзы. А.Г. некрасиво упрекнул мать в незнании жизни и излишнюю интеллигентность, надеюсь, я не глохну окончательно и мне не послышалась дрожь.
  Книга хорошая, но, кому-то может показаться скучной или сентиментально-трагичной. Посмотрев годы в биографии Е.С., удивилась, что ей на момент публикации книги было уже 70 лет, и много романов, рассказов и не математической публицистики вышло позже, вплоть до начала 90-х годов. Обязательно прочту и другие романы автора.

  33

  727