Рецензия на книгу

• 

  HighlandMary28 марта 2022 г.

  Автор берется продемонстрировать, что буржуазия в Российской Империи конца 19 - начала 20 века не была единым целым, а делилась на два клана, условно - московский и питерский, имевших принципиально разные интересы и активно боровшихся друг с другом.

  Московское купечество сформировалось первым, после реформ Екатерины II, в основном из крестьянской среды

  
  
  Московская купеческая группа – крайне интересное явление нашего исторического прошлого. <...> Как известно, в России торгово-мануфактурная сфера не стала уделом дворянства, ориентированного главным образом на сельскохозяйственные дела и обслуживание экспортно-импортных операций. В силу этого роль локомотива внутреннего экономического развития империи досталась крестьянству, неплохо адаптировавшемуся в новом хозяйственном климате.

  причем, в основном, из старообрядцев

  
  
  Не принявшая нововведений патриарха Никона значительная часть русского населения оказалась на экономической периферии, отстраненной от государевой службы и земельного фонда. Шансы реализовать свою пассионарность появились у приверженцев старой веры с формированием рыночных механизмов, благодаря которым любой (независимо от положения) мог проявлять хозяйственную инициативу. Староверы вложились в торгово-мануфактурное строительство, далекое от устремлений дворянства; раскольничество из религиозной общности трансформировалось в обширную экономическую корпорацию, а ее представители составили костяк купеческой элиты, группировавшейся вокруг древней столицы – Москвы.

  Вообще, старообрядческие предприятия оказались невероятно интересной темой, по которой хотелось бы найти отдельную книгу. Автор пишет, что первоначально они строились на основе закрытой религиозной общины, и номинальный хозяин предприятия фактически был только управляющим общинной собственности.

  
  
  Продолжая его характеристику, следует обратить внимание на отношения, существовавшие внутри якобы капиталистических хозяйств. Считали их именно общинной, а не частной (то есть конкретно чьей-то) собственностью не только те, кому было поручено управлять ею, но и рядовые единоверцы, работавшие на производствах. Вот одно из свидетельств конца XVIII века. В Хамовнической стороне Москвы двое братьев-купцов завели ситцевую фабрику. На ней трудились сто вольнонаемных мастеров, которые, как следует из архивного документа, вели себя вполне самостоятельно, по-хозяйски контролируя ход производства и время работы. Один из владельцев пошел на конфликт с людьми, причем поссорился не только с ними, но и с братом, который не поддержал его в этой ситуации. В результате для продолжения деятельности ему пришлось просить у власти разрешения на покупку трех сотен душ крепостных мужского пола с условием: где тех крестьян будет дозволено купить, туда фабрика и переедет. Этот пример показывает реальное положение и вес простых рабочих в делах того предприятия, на котором они трудились.

  Питерская буржуазия сформировалась после отмены крепостного права, когда дворянам пришлось искать себе новые источники дохода, а государство решило формировать капиталистические отношения сверху.

  
  
  Коммерческая активность дворянства заметно возросла после отмены крепостного права. 60-70-е годы XIX века – время формирования петербургской буржуазной группы. Ее становление происходило «сверху», став плодом усилий бюрократической элиты. Именно правительство насаждало капиталистическое развитие, оживляя его иностранными вложениями и вовлекая правящее сословие в коммерческую сферу.

  А дальше интересы питерцев, концентрировавшихся в банковской сфере, ориентировавшихся на свободную торговлю и иностранные инвестиции, и московских промышленников, нуждавшихся в высоких ввозных пошлинах, оказались несовместимы. И постепенно из чисто экономической плоскости их борьба стала переходить в политическую. Питерцы, будучи тесно связаны с чиновничеством, могли продавить те или иные таможенные тарифы, решение отдать ту или иную концессию той или иной компании и т.д. А москвичи могли спонсировать думских депутатов, например.

  Временами у меня возникало ощущение, что меня где-то обманывают. Но понять, действительно обманывают, или просто представляют факты, отличающиеся от моей картины мира, я не смогла, так как книжка для очень хорошо подготовленного читателя. Раньше мне казалось, что я более-менее разбираюсь, кто есть кто в предреволюционной Российской Империи, но уже главе к третьей из знакомых остался разве что Витте. А уж в сути торгово-промышленных интриг, скандалов и расследований я потонула почти сразу.

  С другой стороны, эта книга пока что первая, где я нашла убедительное объяснение, почему московские промышленники поддерживали оппозицию вплоть до того, что во время декабрьского восстания вооружали своих рабочих.

  
  
  Ударной силой вооруженного восстания стали рабочие ряда московских предприятий. Внимательный взгляд обнаруживает в действиях мятежного пролетариата некоторые странности. Если следовать здравому смыслу, что должны были бы делать рабочие, доведенные своими хозяевами до отчаяния? Очевидно, выступить против непосредственных виновников своего бедственного положения. Однако в декабре 1905 года ничего подобного не произошло. Восставшие бросили силы не на хозяев-кровопийц, а на полицейских и прибывших им на помощь солдат. Это разительно отличается от поведения крестьян, которые, видя в помещиках источник всех своих бед, жгли усадьбы и захватывали их земли. В Москве же отряды рабочих формировались и вооружались непосредственно на фабриках, принадлежащих крупным купцам. Наиболее преуспели в этом Прохоровская мануфактура и мебельная фабрика Н.П. Шмидта. Как следует из допросов арестованных дружинников, владельцы названных фабрик играли определяющую роль в организации боевых групп на собственных предприятиях. На Прохоровской мануфактуре этим занимался административно-управленческий персонал: его усилиями устраивались собрания рабочих в специально отведенных помещениях, приглашались агитаторы от партий социал-революционеров и социал-демократов.

  21

  900