Рецензия на книгу

• 

  Avtandil_Hazari20 марта 2022 г.

  Тени их прошлого: об одном современном американском романе

  «Тени нашего прошлого» Сары Блейк – из тех романов, что стремятся быть своего рода линзой, позволяющей увидеть большее в меньшем. Большее в данном случае – это духовная и ценностная эволюция американского общества в последние десятилетия. А меньшее, в котором эта эволюция находит своё выражение, – история нескольких поколений одной семьи.

  Самое старшее из описанных в романе поколений семьи Милтон – это люди, вступившие в самостоятельную жизнь в период Великой депрессии, а ко Второй мировой войне уже «расправившие плечи» и достигшие апогея творческих сил и социальной активности. Милтоны – богатые люди, значительные и даже по-своему родовитые: они возносят историю своей семьи чуть ли не к «Мэйфлауэру» и считают себя подлинной американской аристократией. Хотя, конечно, аристократы из романов Пруста, все эти бессчётные герцоги и маркизы, их и на порог бы не пустили. И всё же поколения богатства и влияния накладывают свой благотворный отпечаток, в частности, вырабатывается специфическое представление о том, что есть благо, а что зло, что допустимо, а что нет, что есть правильный социальный порядок, а что есть его нарушение. И так вплоть до мелочей, вроде того, что уместно говорить за столом, а что неуместно. Все социальные и гендерные роли распределены, образцы поведения освещены историей, и кажется, что уходящие поколения будут сменяться новыми поколениями, а этот чопорный порядок жизни белых «привилегированных» буржуа останется незыблем.

  Однако уже их детям, второму описываемому в романе поколению семьи Милтон, в рамках этого порядка становится тесно. Это 50-е, до массового «бунта» детей Вудстока ещё далековато, но сомнение в безальтернативности, а главное, в добродетельности «классической» Америки уже гложет души молодых героев романа Сары Блейк. Во-первых, почему мужчины обязательно должны, после получения хорошего образования, заниматься инвестициями или чем-то подобным, связанным с приумножением капитала, ведя корабль семейного бизнеса по раз и навсегда проторенному курсу? Этот вопрос задаёт Мосс, желающий стать композитором и работающий в фирме отца только из-за неспособности сказать ему «нет». Во-вторых, почему женщины семьи Милтон обязательно должны становиться добропорядочными жёнами, украшением дома и званых вечеров, точно знающим, когда вставить нужное слово, чтобы поддержать своего мужчину и представить его в выгодном свете? Этот вопрос задаёт Джоан Милтон, решившая остаться незамужней и бездетной (впрочем, безуспешно). Вопросы и сомнения в безусловной правильности традиционного образа жизни и мыслей буржуазной Америки ещё более крепнут у третьего поколения семьи.

  По сути, к нашему времени семьи как таковой уже нет, есть только разные немолодые люди, кузины и кузены, уже с другими фамилиями, объединённые только воспоминаниями о времени, проведённом вместе в летнем доме на острове. Этот дом становится ещё одной линзой для рассмотрения больших духовных и идеологических процессов; его образ – это нечто вроде семейного аналога «града на холме», своего рода отражение «старой Америки». Она безвозвратно тает по мере старения и медленного разрушения дома, которого некоторые потомки Милтонов уже и рады бы сбагрить с плеч ради какого-то нового будущего, но не могут прийти к согласию с теми, кто пока ещё питает ностальгические чувства к этой уходящей натуре. А главное – к своему прошлому в становящейся всё более чужой и незнакомой Америке, где более молодые и более радикальные не только теснят тебя, но и обвиняют в каких-то привилегиях, хотя сам ты всю жизнь старался ими не пользоваться.

  Но в чём же суть изменений? Почему в этом типично американском «доме» не может всё остаться, как было? Всё дело в том, что старшие Милтоны полагали, что это сугубо их дом, их Америка – белых состоятельных людей из хороших семей. Не случайно их летнее жилище было на острове, огороженном океаном от остального общества. Они в упор не замечали другие социальные и этнические группы. Например, не обращали внимания на бедняков, даже в условиях Великой депрессии. Они не считали ровней себе евреев, хотя признавали их коммерческую жилку и даже брали на работу. А негров они вообще не замечали, будто их кожа не черна, а прозрачна. Все эти люди не могли быть приглашены в дом к старшим Милтонам, особенно в период их расцвета, пока устои ещё были крепки. Все подобные люди не могли стать частью их круга, они словно «выключены» из жизни общества, хотя даже тогда составляли его существенную часть.

  Такая ситуация уже второму поколению Милтонов казалась неправильной. Джоан крутит роман с евреем Лео, работающим в фирме её отца Огдена. А Мосс дружит с негром Реджем, всячески стараясь ослабить его подозрительность к богатым белым и стараясь убедить, что он не как родители и люди их круга. Мосс пытается сочинить свою лучшую песню, ища некий организующий принцип, который позволил бы песне зазвучать в полную силу. Он его находит – это специфическое многоголосие, когда к одному голосу присоединяется другой, потом третий, четвёртый и так далее, и эта мощная полифония становится ещё одним важным образом романа, воплощающим в себе социальный и культурный идеал его автора.

  Всё это – вполне типичная проблематика эпохи инклюзивности и движения BLM, которую, вероятно, в книгу добавили не только из соображений моды или конъюнктуры, но и потому, что включённость разных социальных групп в полноценную жизнь общества и правда является предметом заботы американских интеллектуалов. Но Сара Блейк не останавливается на декларации своей веры в возможность новой Америки, приправленной ностальгией по Америке старой, которую тоже нужно сохранить в общем «многоголосии»: ведь если нет невидимых людей, и каждый голос важен, то и бывшему «солирующему голосу» должно найтись место. Но не всё так просто. Пытаясь, видимо, отыскать причину, по которой этот голос так долго был солирующим и не хотел слышать других голосов, Блейк вносит в образ старой Америки Милтонов важный негативный элемент: ощущение особости, избранности, привилегированности белых американцев стало почвой для их иногда подспудного, а иногда явного расизма.

  В книге есть такой эпизод: в 30-е годы Огден Милтон активно инвестировал в германские промышленные предприятия. И даже когда одно из них после прихода нацистов стало под прикрытием потребительских товаров выпускать металл для изготовления оружия, предпринимателя это ничуть не смутило. Он проводил время с директором предприятия и с его состоящими в нацистской партии знакомыми, он сдружился с его дочерью-еврейкой, он не хотел отказываться от выгодного бизнеса вплоть до того времени, когда Америка вступила в войну, а о том, что из этого оружия будет кто-нибудь убит, его совсем не волнует. Более того, когда дочь его приятеля-промышленника, пошедшая по антигитлеровскому пути, перед самым началом войны привезла маленького сына в Америку и попросила Огдена с женой его приютить, те отказали. Зачем им дома этот маленький еврей? И мама с сыном сгинули в огне войны, как и те евреи, которых не пустили в Америку из-за квоты на приём беженцев.

  Вот она, тень прошлого, давшая название русскому переводу книги Сары Блейк. Мы можем привести много предположений, почему писательница вставила в книгу этот необязательный, в общем-то, эпизод. Может, она хотела обвинить белых не только в расизме, но и в способности, если это отвечает их интересам, поддержать и нацизм, не думая об этических последствиях своих прагматических действий. Или показать связь между равнодушием к части своего общества и ещё более полным равнодушием к участи чужих обществ. Или предупредить, что ощущение избранности, особости, качественного превосходства по-прежнему живёт в душах американцев, мешая строительству нового общества. Или дополнительно обосновать отвержение новых поколений Милтонов от прежних.

  Как бы то ни было, вытаскивание на свет божий теней американского прошлого – важная и необходимая работа.

  6

  490