Рецензия на книгу

• 

  vicious_virtue

  2 июня 2013 г.

  Золя ведет со счетом 3:1, но исход пока еще не предопределен.

  Завернуться в простыню...

  Не прочитай я у него первым "Дамское счастье", то ничего этого бы не было, я бы спокойно шла от книги к книге - как всегда, когда знаешь, что автор не разочарует. Но какое уж тут спокойствие, когда от всей французской литературы бьешься в припадках - иногда от восхищения, но чаще всего от физиологического какого-то неприятия. И во главе непринятых - "Дамское счастье", которое вообще повергло меня в состояние глубокого когнитивного диссонанса: как же писатель, известный мне до знакомства с его книгами в основном по делу Дрейфуса, написал вот что-то такое?
  Потом Золя надавал мне оплеух, как форменной истеричке. Раз - "Жерминаль", два - "Человек - зверь", вот наконец три - прочитанная, кажется, за полторы минуты, на одном дыхании "Тереза Ракен". Я бы честно стала смаковать это произведение, не торопясь, проникаясь каждым абзацем. Но не смогла. Омномном.

  О сюжете "Т.Р." я до прочтения ничего не помнила. Знала, наверное - потому что отчего-то хотела прочитать, видимо, где-то в подборках интересных наткнулась, отметила для себя, но забыла. Основную сюжетную канву Золя раскрыл на второй странице в предисловии. Эта короткая статья очень пригодилась - в ней автор делится своим замыслом и дает понять, какого подхода к оценке желал бы от читателя. Как иногда очень уважительный читатель, я настроилась на почти научное изучение темпераментов полузверей-полулюдей.
  И втянулась с первых же строк, с описания пассажа. С глухой норы, куда лучше не соваться, иначе полезет такое, что потом не оберешься. Приходится даже гнать от себя подозрение, что оно в каждой норе так, а не только в галантерее Ракенов.
  Сюжет, да, был известен, но, как обычно, не в этом дело, да и самый-самый конец авторы, берущиеся за похожие истории, часто видят разный. Я еще в мыслях о книге "Человек - зверь", помнится, раздумывала, неужели пара жена+любовник так часто убивают мужа. Fancy bumping into it again в его же книге. Основной упор, впрочем, здесь на события после убийства; к трагедии и без того недлинный роман скатывается за первые х страниц. К середине Камилл уже точно мертв, а Тереза и Лоран только осваиваются в мире, где они - убийцы.

  Раз уж зашла речь о героях. Сами персонажи здесь не то чтобы личности, в них нет какой-то настоящей индивидуальности - есть, как решил Золя, темперамент, есть внешне-внутренние отличия, по которым мы разделяем Камилла и Лорана, например. Вроде так ярко описаны оба, что сразу встают перед глазами, но что-то мешает. Не могу не высказать сожаление: такие красивые имена, такие уродливые люди. Особенно Лоран; Камилл - ладно еще, мне не привыкать к слабохарактерным Камиллам. Он, не являясь вообще-то главным подмикроскопным образчиком романа, после смерти сам решает, какое место занимать. Камилл Ракен оказывается гораздо лучшим трупом и призраком, нежели человеком и мужем. Не знаю, откуда ноги растут у, прости господи, Виктора Паскоу, но не удивилась бы, что из прорванной зеленой кожи Камилла. Он ведь еще и в шею кусает! И в постель к Терезе и Лорану лезет, ну и что, что только в их нервных видениях. Он сводит крупное, сильное животное Лорана к скулящему комочку в позе эмбриона на кровати, еще до свадьбы, шевелится под кроватью, заставляет Лорана просунуть руки между колен и скрючиться так... Куда уж психологичнее. Да зачем ждать чего-то другого от Золя после точнейшего описания психопата в "Человек - зверь". Впрочем, Лоран по сути не только животное; расшалившиеся нервы вызывают в ленивом, неудавшемся художнике почти что гения, и в крошечном эпизоде о его картинах, невольных посвящениях Камиллу, приходится волей-неволей сидеть и думать о гении и злодействе. Злодейство Лорана, кстати говоря, не ограничивается Камиллом. Одна из главных причин моей неприязни к Лорану - он убил котика. Убил жестоко, а Золя потом еще добавил, заставив толстого старого зверька на протяжении нескольких предложений мучительно умирать в гнилой атмосфере пассажа. К счастью, он не вернулся, как Камилл, а упокоился.
  (пропущу мысли о Терезе, потому что, честно говоря, мне особо нечего о ней сказать)
  Другой герой, приобретающий за немногочисленные страницы романа совершенно нереальный облик - госпожа Ракен, мать Камилла. Сначала в ней узнаешь обычную квочку, которая своим кудахтаньем и опекой делает из сына полуживой кустик в теплице. Потом то да се, свадьба-Париж-утопленник-Лоран, и после свадьбы Лорана и Терезы старуха Ракен становится не менее яркой, чем ее позеленевший и разложившийся сын. Сначала ее рассудок немного помутняется, потом разбивает паралич, окутанная которым, она вдруг узнает о тайне племянницы и ее нового мужа. Тут г-жа Ракен, уж не знаю, ломая ли все законы медицины, усилием воли и нервов заставляет двигаться собственную руку, чтобы попытаться восстановить справедливость. Вот вам сила психики, а? Супруги, сами того не желая, возвращают к жизни обезображенный труп и кладут с собой в постель; безутешная парализованная мать на мгновение обретает способность двигаться. Ее триумфом Немезиды кончается книга; финальному абзацу предшествует ледянящая кровь сцена - да нет, не сами смерти Терезы и Лорана, а чуть раньше. Выбрав гендерно неожиданные способы убийства друг друга (Тереза - нож, Лоран - яд), они планируют убийство на один и тот же момент и перед его исполнением видят, как у одной блестит лезвие, у второго - стекло бутылочки. Не знаю даже, нужно ли для такой сцены кино.

  На этом я предлагаю себе заткнуться и закончить эту нечитабельную простыню. Хватит того, что я ее писала половину того времени, что ушло на прочтение "Терезы Ракен". Ругон-Маккаров мне хватит еще надолго. Предполагаю, что среди них найдутся еще прекраснодушные Денизы, от которых я буду плеваться, но доступная выборка говорит, что и новые Камиллы под кроватями там тоже притаились.

  7 понравилось

  108