Рецензия на книгу
Les Bienveillantes
Jonathan Littell
Vukochka28 мая 2013 г.Довольно неожиданный исход моего знакомства с лауреатом Гонкурки (впрочем, не уникальный, всё-таки «Лесного царя» Турнье я высоко оцениваю по сию пору): вроде и «знак качества» именно в кавычках, а вроде и четыре. Конечно, роман этот нельзя рассматривать (исключительно) как развлекательное чтиво, а тем более — трэш, к которому я в последнее время (если, конечно, касаться именно граждан премию эту получивших) привык. Но с другой стороны вот совсем чуть-чуть подкосила эта излишняя на мой взгляд энциклопедичность с присущей ей сухостью. Пусть шла книга и не тяжело, и видно, что автор вникал и пошёл дальше стереотипных представлений о России (хотя тут хочется отметить, что на стереотипных представлениях автор поплясал вволю, лишний плюс, несомненно — на медведях мы по Литтеллу не разъезжаем и балалайками от немцев не отбиваемся, но вот эти «Сталинские орды», «скифская война», «коварный осетин» («генерал Мороз», да)… нет, автор безусловно, молодец, — очень хорошо обыграл самооправдания арийских витязей) и немцах, рисуя портреты которых, он легко обошёлся без пропагандистской клоунады, в ряде случаев, впрочем, весьма действенной
(не желая спойлерить, намекну: в романе всё много тоньше), и уж тем более — не придал им сверхчеловеческих черт, а равно и их противники — мы у Литтела не похожи на клюквенных бояр в кушаках и их жён Николаев (да, я всё не могу забыть, прости господи, нетленный шедевр Леопольда нашего Мазоха — «Демонические женщины», вот там да, за гранью уже), а похожи мы в конце-концов на людей, разных (чего стоит один политрук Правдин, вступивший с главным героем — офицером SS в психологический поединок, с основной мыслью которого я полностью согласен: не такая уж большая разница между национал-социализмом и социализмом в отдельно взятой стране), но одинаковых в одном — желании (и неумении?) жить.
Но всё-таки возвращаясь к минусами и энциклопедическому стилю изложения, о котором я говорил выше. Сказать, что совсем уж «не спасают моменты, когда автор эпатируют читателя откровенными сценами» нельзя, хотел оживить, я увидел и оценил, но диалоги в повествовании попадаются порой такие, что ощущение складывается следующее: а ведь наблюдаю я за дискуссией двух автоматов.
Наконец я спросил: «Извините, вы знаете все эти языки?» Он захохотал: «Вы шутите! Тут жизни не хватит. И без практики в регионе это нереально. Нет, у меня удовлетворительное теоретическое знание картвельского, и я частично изучил другие языки, в основном западно-кавказской группы». — «Так все же — сколько языков вы знаете?» Он опять засмеялся. «Говорить на языке и уметь читать и писать далеко не одно и то же, а разбираться в фонологии и морфологии — третье. Возвращаясь к западно-кавказским, или адыгским языкам, тут я проработал систему согласных (но гораздо меньше гласных звуков) и имею общее представление о грамматическом строе. При этом поддерживать беседу я не способен. Однако если принять во внимание, что повседневный язык ограничивается пятьюстами словами и элементарными конструкциями, то мне не составит труда заговорить на любом языке в течение десяти-пятнадцати дней. Хотя у каждого языка свои особенности, которые следует хорошенько изучить, если хочешь владеть им свободно. Если хотите, язык как научный объект и язык как средство коммуникации — две разные вещи. Четырехлетний абхазский мальчик произносит немыслимо сложные звуки, которые я никогда не воспроизведу правильно, но зато я могу сделать разбор слова и описание, например, простых альвео-палатальных или лабиализованных фонем, что, впрочем, останется совершенно непонятным для мальчика — носителя языка, не умеющего его анализировать».
Да, всё это очень интересно, но если подходить к произведению как к сборнику научно-популярных статей. Благо, поток рушащейся на нас информации приведённым мной отрывком, как вы, наверное, уже догадались, не ограничивается, и охватывает чуть не титанического масштаба (в рамках такого жанра как роман, конечно) подборку материалов. Вот слегка перестарался автор, увлёкся и в этом стиле большую часть книги он, собственно, и выдержал. Будь она чуть живее, будь чуть более приближена не к людям-статьям — пошла бы она, родимая, у меня в избранное. Но в любом случае, не порекомендовать её людям увлекающимся историей (не только Второй Мировой, и уж конечно, не только историей Великой Отечественной) и философией (вам, друзья мои, особо обильную пищу для размышлений даст «Менуэт») я просто не могу. Впрочем, филологи и меломаны тоже получат удовольствие от прочтения. Наслаждайтесь, спасибо за внимание.14218