Рецензия на книгу
Гигиена убийцы
Амели Нотомб
kassiopeya00722 мая 2013 г."Лаконично и дерзко," - именно так изначально мне хотелось охарактеризовать первый прочитанный мной роман Амели Нотомб. Почему изначально? Потому что первая половина романа мне понравилась, нет, даже три четверти романа. К концу всё происходящее напоминало мне кошмарный сон, в котором как-то всё не так. Или это автор подгадал и так поиздевался надо мной, своим читателем, отвергнув все предсказуемые финалы, которые могли бы объяснить происходящее, и выбрав совершенно необоснованный конец, конец в стиле Стивена Кинга или версию "лайт" в стиле Поппи Брайт (простите за мои сравнения, но ведь есть что-то общее, есть!).
"Гигиена убийцы" - это такое лёгкое чтиво о сложных, казалось бы, вопросах, которые как бы проскальзывают мельком и не запоминаются на фоне чудовищного сюжета из прошлого с яркой концовкой из настоящего.
Полностью состоящий из диалогов, роман читается влёт. Бесконечные журналисты, ведущие свои беседы со странным писателем по имени Претекстат Тах, срезаются на своих вопросах. Вот уж поиздевалась Нотомб над журналистами всласть! Пожалуй, эту книгу нужно давать читать всем новоиспечённым ищейкам, владеющим пером. Какие вопросы задавать, а каких лучше избегать? Насколько подготовленным нужно приходить на интервью? Какой он, настоящий журналист? На эти вопросы Нотомб отвечает в своём романе в лёгкой и саркастической манере.
Но от Нотомб досталось и такой важной фигуре, как автор. Она рисует изначально, казалось бы, идеального автора, который в конце превращается в недочеловека, в страшного экспериментатора. Он относится жизни как к книге и пренебрегает жизнью во имя интересного сюжета. Жирное, лысое, отвратительное чудовище, этот Претекстат Тах.
Кроме мудрых издевательств в романе вы найдете загадочный пожар в старинном замке и обоюдные убийства, которые добавляют сюжету таинственность и остроту. А также весьма интересные рассуждения о книгах и писательстве. Вот, например:
Это читатели-водолазы. Они составляют подавляющее большинство читательской массы, однако я слишком поздно узнал об их существовании. Я так наивен. Я воображал, что все читают так, как читаю я, а я читаю как ем: это означает не только жизненную потребность, главное – прочитанное усваивается моим организмом и изменяет его компоненты. Поев, скажем, колбасы, человек становится иным, чем поев икры; точно так же, почитав Канта (боже упаси!) он становится иным, чем почитав Раймона Кено. Я говорю: «человек», но следовало бы сказать: «я и немногие другие», потому что большинство людей, закрыв Сименона ли, Пруста ли, остаются теми же, какими были, ровным счетом ничего не утратив от себя прежних и ничегошеньки не приобретя. Прочли – и все; в лучшем случае знают теперь «про что книга». Не подумайте, будто я преувеличиваю. Сколько раз я спрашивал вроде бы умных людей: «Эта книга вас изменила?» В ответ на меня смотрели круглыми глазами, недоумевая: «Почему, собственно, она должна была меня изменить?»
Читайте, возможно, эта книга вас изменит. Я, собственно, проплыла через неё, как аквалангист, ничуть не вымокнув. Да простит меня Амели Нотомб. Хотя, Претекстат Тах сказал бы мне едкое "спасибо" за честность.1056