Рецензия на книгу
Empire Falls
Richard Russo
bastanall4 марта 2022 г.Оставаться верным себе
Жизнь как река. Мы воображаем, будто
можем изменить её течение, хотя конечный
пункт назначения всегда один и тот же,
и поскольку у нас нет реального выбора,
мы остаёмся верны своим прихотям.
(с) Миссис Уайтинг***
<Имперский момент раз>
Не верьте, будто этот шестисотстраничный роман повествует о жизни в маленьком городке с её страстями и подводными течениями. Это роман, по меньшей мере, о целой империи, о её расцвете и падении!.. Да, в данном случае «империя» — это всего лишь «по меньшей мере». Хотя я признаю иронию в том, что автор втиснул эту «империю» в границы небольшого города под названием Эмпайр Фоллз, штат Мэн, северо-восток США.
Под империей я в основном понимаю всё и всех, чем владели Уайтинги — местные царьки и небожители. Раньше им принадлежало три завода и половина недвижимости (и все горожане, ведь они давали работу всему городу), — и даже сейчас, когда заводы закрыты, недвижимость, деньги и власть по-прежнему принадлежат Уайтингам. Нынче та половина города, что арендует уайтинговские здания, находится у них в негласном рабстве, а другую половину «имперская» семейка держит за яйца, угрожая перекрыть кислород и приток денег в любой момент (уж простите мне эти диковинные физиологические подробности). Какая империя, такие и правители.
На момент начала повествования у руля осталась лишь вдовствующая «императрица» — Франсин Уайтинг. В будущем я подберу ей более точное определение, но для общего понимания ситуации данного титула будет достаточно. Её муж, отец её мужа и отец отца её мужа — все умерли, но подобно бледным призракам просочились в виде эктоплазмы во все щели Эмпайр Фоллз, никому не давая забыть, что это именно они высосали из города все соки и бросили его хладное тело догнивать на свалке жизни. Образ умирающего города венчают принцесса-калека, суд, у которого сорвало крышу, священник-маразматик и священник-кажется-гей, уничтоженная фабричными выбросами экосистема реки Нокс и прочие прелести деградации. В таком прелестном сеттинге и происходит действие романа.<Имперский момент два>
Возможно, вы неплохо знаете английский (я вот не очень) и поэтому уже заметили, что моя метафора империи прямо отсылает к названию романа — «Empire Falls». Разумеется, это неспроста. У местного нейминга есть свои особенности: тут вам и «Имперский гриль», и «Имперская газета», и Имперская авеню, и имперское что хотите. Логичная топонимика во славу разумной лаконичности, за которыми, впрочем, не трудно разглядеть выпирающее самомнение эмпайерфоллзовцев. На последних страницах романа меня вдруг озарило (лучше поздно, чем никогда), что название может быть говорящим, и я посмотрела значения второго слова: «falls» — водопад; упадок, падение; осень. Да, чёрт побери, ещё как говорящее: в сюжете есть и упадок империи Уайтингов, и особенности течения реки Нокс, и осень как время действия.
Название города неслучайно и, в каком-то смысле, даже оскорбительно-иронично, ведь автор не раз и не два играется с его смыслами ради пущего драматизма. Будь я жительницей Эмпайр Фоллз, я бы оскорбилась тем, сколь злонамеренно автор выставляет горожан ограниченными, коррумпированными, агрессивными и деградирующими, может быть, даже отметелила его в тёмном переулке, а потом подкупила копа, чтобы мне за это ничего не было. Думаю, автор хотел усилить контраст настоящего времени с эпохой процветания. А может и нет. Ироничность названия настолько явная и жестокая, что это почти сарказм.<Имперский момент три>
И, чтобы окончательно укрепить вас в мысли, что автор всегда остаётся верным богине иронии, а также что у всего в романе есть подтекст, я расскажу ещё и о том, откуда взялась фраза «имперский момент». Главные герои книги — Майлз Роби и его дочь Тик, — закономерно отличались от окружающего их быдла в лучшую сторону. Их живой ум подмечал все несуразности существования в столь убогом месте, поэтому однажды Майзл и Тик начали играть в игру «найди имперский момент». Смысл игры в том, чтобы найти какое-то явное противоречие в окружающей действительности, настолько нелепое, что лишь настоящий эмпайрфоллзовец не удостоит его вниманием. Например, цветочный магазин «Букейт», куда отец с дочкой подумывали зайти, чтобы лично познакомиться с «б/у Кейт», или фраза «Посторонним вход воспрещён» на воротах пустого завода, куда и «свои»-то уже много лет не заглядывали, или эксклюзивный цыплёнок в соусе барбекю из меню какого-то ресторана, хотя такого цыплёнка можно найти в любом имперском доме, и т.д. Почти-бывшая жена Майлза не считала эту игру ни смешной, ни интересной, и наверняка многие разумные люди с ней согласятся. Однако мне кажется, что у этой игры есть собственное очарование фатализма, и оно мне очень хорошо знакомо, ведь я постоянно езжу по подобным маленьким умирающим городкам. Езжу и наблюдаю, как они из последних силёнок тщатся жить по законам Большого Мира: названия должны быть громкими! запреты — категоричными! сервис — уникальным! Империя пала, но штурмовики не сдаются.
Майлз и Тик лишь изредка играют в эту игру, но подспудная ирония пронизывает весь текст. В романе множество смешных диалогов и ироничных ситуаций, потому что мало к чему автор относится серьёзно. Драматизм описываемой жизни скорее угадывается, чем бросается в глаза, поэтому читать книгу легко. Но меня почти всё время не покидало чувство жалости (сопереживания, если хотите) к автору и его героям, потому что чувство юмора у них всех очень и очень грустное.<Имперский момент четыре>
В таком вот сеттинге (раз), с таким вот композиционным подтекстом (два), в таком вот ироничном стиле (три) и разворачивается история главного героя, Майлза Роби. Если для семьи Уайтинг это роман о падении империи — иначе говоря, что-то великое в смехотворных декорациях, — то для Роби и его семьи — это история о муках выбора и поиске своего собственного пути.
Фабульно она выглядит так. Примерно за тридцать лет до начала повествования Грейс Роби — замужняя женщина с девятилетним сыном и вечно отсутствующим, безответственным мужем — оказывается перед выбором: остаться верной женой, хотя она несчастна в браке, или сбежать с любимым человеком к лучшей жизни? Если вы — праведная католичка, то выбор не так уж и прост. Её сын Майлз многого не понимал ни в 10 лет, ни в 20 (когда мать умирала), ни в 42 (когда начались основные события), впрочем, всегда оставаясь на её стороне. Однако лишь в конце романа он полностью осознал, перед каким выбором на самом деле стояла его мать и что именно причиняло ей такие муки.Я имею в виду, что Грейс так или иначе была готова сбежать с Чарли, прихватив с собой сына. Даже зная о том, что беременна, даже зная, как Чарли поступил с собственной дочерью, — и простив ему это, женщина была готова с ним сбежать. Но от неё мало что зависело, а сам Чарли оказался несвободен от обязательств. И когда он пошёл на попятную, Грейс пришлось вернуться домой — тут-то она и оказалась перед моральным выбором: продолжить любить этого человека или же покаяться в своём грехе и попробовать его искупить? Таким образом, работа Грейс Роби на Франсин Уайтинг подразумевала раскаяние и расплату, но под конец жизни для Грейс это стало скорее заботой о семье, чем наёмным трудом. А настоящую боль ей причиняло то, что она не могла сделать счастливыми ни Майлза, ни Синди (дочь Франсин и Чарли, нашу принцессу-калеку).Майлз Роби как главное (без)действующее лицо постоянно оказывается перед выбором. Когда ему было 20, на правом плече у него сидел ангел и голосом Грейс нашёптывал, что он должен пожертвовать собой и жениться на Синди, ведь эта несчастная покалеченная девочка его так любит!.. А демон-искуситель с левого плеча голосом, полным похоти, нашёптывал, как счастлив бы он был, если бы сумел обратить на себя внимание Шарлин — самой горячей женщины Эмпайр Фоллз, в которую он был влюблён со старшей школы. Майлз не хотел ни жертвовать собой, ни поддаваться похоти (как будто у него была возможность), поэтому пошёл своим путём и женился на Жанин. В 42 года, из-за развода, он снова оказался на том же самом перепутье (и Синди, и Шарлин остались подле него), однако этот выбор уже затрагивал другие материи: если женится на Синди, то будет обеспечен до самой смерти и сможет позаботиться о дочери; а если женится на Шарлин, будет по-человечески эгоистично счастлив, но это не точно, ведь Шарлин всё ещё его не любит. Чтой-то он выберет на сей раз?
Или, например, в начале повествования мы встречаем Майлза в мучительной неопределённости, как ему дальше быть с рестораном. Ох, да, это та самая сюжетная ниточка, которую вынесли в аннотацию, и её соль заключается в том, что ради собственного будущего Майлз должен сделать хоть что-нибудь — но он не делает ничего. Он не владеет рестораном, а только управляет; ресторан не приносит прибыли, потому что хозяйка (миссис Уайтинг) не вкладываться в развитие и не поддерживает инициативы, которые сулят выгоду. Все видят, что она просто наслаждается мучениями трепыхающейся жертвы, но Майлз верит, что она исполнит обещание и завещает ему ресторан. Однако умирать женщина пока не планирует, а это значит, что он с дочерью застрял в Эмпайр Фоллз надолго, если не навсегда. Он не пытается повлиять на хозяйку, но и не пытается от неё уйти.
И да, дочь Майлза продолжает лучшие семейные традиции: где-то к середине книги Тик тоже оказывается перед простым человеческим выбором. Ей одиноко в школе, поэтому логично, что Тик невольно сближается с теми, кто оказывается под рукой. Автор, зловредно хихикая, предлагает девочке на выбор самого популярного парня или самого непоправимого лузера в школе. Ммм, горячая штучка или социальный калека, что же выбрать? Конфликт очередной ситуации с мучительным выбором зиждется на том, что Тик — как и её отец в своё время, — не хочет выбирать ни то, ни другое.Разумеется, книга намного глубже этих трёх ситуаций, упрощённых донельзя. Но мне показалось, что на теме выбора и поиска своего пути автор был сосредоточен больше, чем на остальном. Эти темы сквозят в застывшем воздухе текста. Навскидку, где-то 70% книги Майлз бездействует; в отношении Майлза это означает, что он лишь работает в ресторане, болтает с друзьями, переживает о дочери, вспоминает о матери, пререкается с отцом, увиливает от миссис Уайтинг и её дочери — и больше ничего не делает. Это был краткий пересказ почти всего романа, спасибо за внимание. Но стоит Майлзу осознать кое-что важное о себе самом и о своём прошлом, как жизнь в нём начинает бить ключом. Главный герой, наконец, осознаёт единственно возможный для себя путь и начинает действовать. До кучи, в историях всех остальных персонажей наступают свои кульминации, и книга буквально фонтанирует переменами, сюжетными поворотами и экшеном (насилие, драки, трупы, стрельба, кровища — развлечения на любой извращённый вкус, но только в финале книги). Весь этот узел разрешается — для кого-то счастливо, для кого-то не очень, — и лишь читатель ловит несомненный катарсис из-за того, что все мучительные жизненные ситуации в романе получили каждая свою развязку. Наконец-то герои перестали колебаться, ходить вокруг да около и предприняли хоть что-то!
<Имперский момент пять>
Итак, дорогие моимучичитатели, мы рассмотрели сеттинг и композицию с имперским размахом, ироничный авторский стиль и сюжет о муках выбора для главных героев. Что нам осталось рассмотреть? Кажется, только культурную составляющую. Использование Америки в качестве места действия задаёт лишь социально-экономический фон, а вот культурный фон более чем полностью базируется на Библии и христианских воззрениях.
Вы будете смеяться, но автор, на мой взгляд, претендует на эпическую борьбу Сил Добра и Зла за обладание душой человеческой. Ничем другим я не могу объяснить такое количество отсылок к библейским сюжетам и мотивам. Например, если кому-то из семьи Роби нужно сделать выбор, то для него непременно найдётся свой демон-искуситель и свой ангел-хранитель, — об этом я уже писала выше. От бабушки через сына к внучке религиозное рвение постепенно иссякает, но все трое постоянно размышляют о Боге.
Или, например, уже в прологе Ч. Б. Уайтинг — владыка империи, которая вскоре падёт, — объявляет Господа Бога своим врагом и намеревается разрушить его «коварные» планы. Книга начинается тем, как Ч. Б. меняет русло реки, а заканчивается тем, что эта самая река уносит человека, со смертью которого заканчивается великая эпоха. Или, к примеру, автор открыто приравнивает юного убийцу к Иисусу, говоря, что оба они в каком-то роде безвинны, но являются источником всяческого смятения. Как видите, фирменная авторская ирония камня на камне не оставляет от чистой веры, потому что порождаемые ею метафоры почти богохульственно красивы.
При этом автор порицает не только Силы Добра, но и Силы Зла, на стороне которых выступают кошка Тимми и, конечно, миссис Уайтинг. Тимми, это исчадие ада, заслуживает отдельной истории, — впрочем, кажется, Эдгар По её уже написал (от себя добавлю, что эта бестия даже лучше кота Депрессняка, если вы понимаете, о ком я). А Франсин Уайтинг — о-о-о, самая прекрасная, сексуальная, обладающая живым умом, практичная и обаятельная «мефистофельница» из всех, кого я встречала в искусстве. Раньше на первом месте был Мефистофель из оперы «Фауст», которую ставили в Минском театре оперы и балета в 2021 году, в исполнении Андрея Селютина (видели бы вы, что творилось с залом, когда Мефистофель пел!), но Франсин его уверенно потеснила, а в самой последней сцене окончательно сбросила с пьедестала (если вы читали, то я имею в виду ту сцену возле дамбы, когда Тимми оседлала плечи миссис Уайтинг — демонически прекрасную и жуткую сцену). А как этот дьявол в юбке раскрывал Майлзу правду о нём самом!.. Чувствовалось, что миссис Уайтинг с живым любопытством ждёт, в какие же неприятности влипнет Майлз, поддавшись её провокациям.
Я пишу об этом с восторгом, но отношение автора и к «местному» Богу, и к «местному» дьяволу было скорее с уклоном в порицание, мол, детки, не слушайте обоих, живите своей жизнью. Автор как бы показывал, что человек не может быть только праведным или только грешным. Встать на сторону Бога или дьявола — значит попытаться «выбрать из двух зол меньшее», а это никогда ничем хорошим в литературе не заканчивалось. Что ж, в таком случае оставаться верным себе — действительно хорошее решение.Заключение
Эпичный размах замысла Ричарда Руссо меня впечатлил. (Но вы бы ни за что об этом не догадались, если бы я не сказала, правда?) Я рада, что купила эту книгу ещё два года назад, но жалею, что добралась до её чтения только сейчас. Впрочем, это сожаление не особо отравляет мне жизнь, ведь радость перевешивает: я уже наметила план перечитывания и составила список вопросов. Некоторые из них я пыталась прояснить, ещё пока писала эту рецензию, но вопросов, кажется, стало только больше.Всю дорогу я пыталась вычислить время действия романа. Он был написан в 2001 году, и здравый смысл (а также упоминание компьютеров, электронной почты, дешевого порно в сети и компьютерных игр) подсказывал мне, что время действия — ближайшее прошлое, т.е. 1980–90-е годы, когда персональные компьютеры и сеть Интернет ушли в массы. Но однажды шестидесятилетнего героя назвали ровесником знаменитого певца, и я, конечно, полезла проверять год его рождения — это был 1912, т.е. предполагаемое время действия — 1972 год?! В тот год прототип современного интернета насчитывал два десятка узлов, доступных военным и исследовательским лабораториям, так что вряд ли у эмпайрфоллзских подростков был бы к ним доступ. Но тогда что это было? Косяк переводчика? Косяк автора? Излишне завуалированное оскорбление в приступе злости? (Мол, да этот старый пень ровесник тому старому пню, даже если это не так). Хорошо, допустим, это были восьмидесятые-девяностые. Также я думала, что эпизод со стрельбой в школе мог основываться на реальных фактах, поэтому прошерстила список скулшутинга в Америке. Список внушительный, но ни один сценарий за период с 1970 по 1990-е годы не подходил под описание. Зато оговорочка автора о некоем событии в ближайшем будущем («Вскоре после стрельбы, гремевшей в новостях на всю страну, пока в школе на западе не произошел ещё более мрачный инцидент, …») позволила предположить, что Руссо имел в виду самый мрачный за XX в. случай массового убийства — событие произошло в мае 1999 в американской школе «Колумбайн», которая располагается в штате Колорадо, который находится на западе относительно штата Мэн. С учётом такой поправки, думаю, время действия — что-то около 1998 года. В общем, у меня есть некоторые претензии к тому, как автор описывает актуальное время в книге. Пока я не прояснила время действия для себя, мне было некомфортно читать.Однако самое главное и самое ценное в книге — это ироничное отношение ко всему на свете, благодаря которому можно сохранить рассудок в наши непростые времена, а также снизить уровень стресса. Читала бы и перечитывала. Чего и вам желаю.
40830