Рецензия на книгу

• 

  Rita3893 марта 2022 г.

  Запутавшиеся

  Самой интересной для меня была первая часть книги до дрязг жизни Тома с Изабель, прошлое Тома и устройство маяка. Такое ощущение, что автор не определилась с жанром, то и дело начиняла текст характерными для одного жанра словами, потом опоминалась и меняла жанр. В сведениях о романе указано, что в 2012 году он был награждён выбором читателей Гудридс как лучшая историческая проза. Особо ничего исторического не нахожу. Поступить на службу смотрителем маяка Том мог в 19 веке, до Первой Мировой, после Второй Мировой войн. Его семейная трагедия не зависела от истории. Историческая часть закончилась приездом Тома на остров Янус.
  После свадьбы Тома и Иззи замелькали признаки любовного романа. Не пропускавшая ни одной церковной службы девушка, строго воспитанная родителями, в 1922 году голышом разгуливает не по комнате, а по острову. Заигрывания и сюсюканья не закончились с появлением Люси:

  
  
  Сладкая крохотная попка, которой ещё предстояло сформироваться.

  Девочка уже родилась, куда ей формироваться? Или это о попке 15-20-летней девушки? Тогда эти слова больше подходят мужчине, а не мечтающей о материнстве Изабель.
  А может это юмор такой?

  
  
  Выживали только самые здоровые и везучие. Об этом красноречиво свидетельствовали записи в семейных Библиях, да и на кладбище было немало могил детей, погибших от укуса змеи, болезни или несчастного случая вроде неудачного падения с повозки. Эти дети восприняли материнские увещевания «не шуметь» буквально, а их братья и сестры быстро привыкали накрывать на стол на одного человека меньше, как, впрочем, и к тому, что после очередных родов им придется потесниться.

  Ага, дети испугались материнских увещеваний не шуметь, испугались и умерли от несчастного случая или болезни. Странный женский юмор, однако, неуклюжий.
  Следующие части сомнений героев, раскручивания расследования, эмоциональных заламываний рук смело можно было бы сократить. И да, просматривается современная тенденция изображать мужчин слабохарактерными, терпилами или подкаблучниками. Смелые и сильные бой-бабы вертят сюжет, однако, за свои капризы ответственности не несут, они же всего лишь слабые и безответственные женщины. Разрывание ребёнка двумя эгоистичными самками невыносимо затянуто. Ханна в упор не замечала в дочери индивидуальность, по своей прихоти сменила ей имя и страшно сердилась, что переименованное создание не желает откликаться. За порванную книгу она больше сожалеет, что книга сказок была куплена погибшим мужем, а не о чувствах дочери. Чёрствость Изабель тоже поражает. В порыве она упрекает мужа, что выжил на войне он, а не её братья. К слову, на фронте Том не встречался с её братьями и даже не знал об их существовании. Лозунг "Я так хочу" был написан в мозгах Ханны и Изабель аршинными буквами.
  Полудетективная линия с окружным следователем, злобным карьеристом, тоже слита на полуслове. Слащаво-примиренческий финал напомнил мне "Икабога" Роулинг с шествием чудовища, заплетённого цветочками. Конфликт-конфликт и рраз, завершение после закадровой кульминации. Перемены в Люси толком не описаны. Самым здравым было предложение Гвин попробовать подружить две семьи и совместно воспитывать девочку.
  В книге Агнии Барто о поиске пропавших в Великую Отечественную детей есть история разлучённых близнецов из семьи военного. Один мальчик оказался в Польше, другой - в Союзе, а их настоящие родители жили в глубине страны. Уже не помню, писала ли Барто о встрече трёх семей, но как-то же знакомство у них состоялось без истерик...
  Роман читается легко и слёз не вызывает, несмотря на надавливание автором на кнопки пяточек, сладкой попки, глазок и губок. Тема подобрана эмоционально напряжённая, но реализована она не очень. Единственное хорошее подмечание отсутствия определённого слова, называющего потерявших детей родителей. Вдовы и вдовцы есть, а для родителей слова не нашли. Не знаю, только ли русского языка касается это замечание, но не думаю, чтобы переводчик от себя накручивал, значит, и в английском та же ситуация.

  26

  544