Рецензия на книгу
Наоборот
Жорис-Карл Гюисманс
RichardThomasJerome26 февраля 2022 г.Японская эстетика Гюисманса и в чем странность героя романа “Наоборот”
Гюисманс удивителен, и писать о нем сложно, потому что он предельно и настойчиво не психологичен, лишен эмоций и отношений. (В противоположность ему можно указать Вирджинию Вулф, которая поет и дышит всеми оттенками и нюансами внутренних переживаний). В романе “Наоборот” - наоборот, героем владеет одна эмоция - отторжение от людской массы, ее животных колыханий, впрочем, эмоция сугубо современная и понятная. Люди шумны и надоедливы, их удовольствия грубы, их слишком много, они пошлые и с ними скучно. Необычно, что дез’Эссент их не ненавидит, он их просто не переносит, он с ними несовместим, подобно тому, как он плохо совместим с собственным телом. Но это только одна грань его натуры, и ей дело не исчерпывается.
Ему претит также одушевленность, “душевность” преобладающая над формой. В литературе она его даже не трогает, а в жизни он создает вокруг себя такой вакуум, в котором задыхаются даже достаточно великолепно уродливые на его вкус цветы. Итак, он заполняет все валентные связи своей натуры отношениями с миром предметов и конструирует некую “вещную” душу, эстетический конструкт, максимизируя искусственность. Он лепит его подобно скульптору, не жалея сил и трат, чтобы вступить с ним в мгновенную и болезненную связь. Затем наслаждение ускользает и приходится начинать все заново. Вечный сизифов труд и танталовы муки, которые он, переносит с упорством христианского мученика. Та же проблема у него с религией, он страстно принимает ее великолепие и отторгает проявления недостаточно совершенные (коих большинство), поэтому она ему служит в той же мере, как иные живые существа - на миг, пока они сгорают в огненной вспышке своеобразия.
Полагаю, фамилия дез’Эссент намекает на небытие или отсутствие сущности (“дез- [фр. des... от , раз] - приставка, обозначающая уничтожение, удаление или отсутствие чего л.”. Essent - сложная глагольная форма от латинского esse - “быть”). Самое, пожалуй, грустное, что он вовсе не креативен, он только компонует, но не создает. Составляет искусные икебаны из запахов, драгоценных камней, латинских книг, алкогольных вкусов. В европейской культуре практически нет аналогов настолько голому эстетизму, он кажется бессмысленным. Зато творчество Гюисманса нашло горячий прием в Японии, у Юкио Мисимы в “Запретных наслаждениях” старый писатель перевел все романы Гюисманса. Читательские отзывы на “Наоборот” полны умиления, японцы называют дез’Эссента "хикикомори" (возникший в компьютерную эру феномен, когда молодые люди полностью изолируют себя от социума и живут в предельном уединении. В Японии принял масштабы психологической эпидемии).
Я специально проверил, не переводил ли Гюисманса сам Мисима, и так узнал, что “Наоборот” (яп. “Сакашима”) переведен на японский блестяще, но не Мисимой, а Тацухико Сибусавой (его-то и читал Мисима), и в нем “62 страницы (и две колонки), нечитаемые китайские иероглифы и трудные слова”. “Мне потребовался год, чтобы закончить чтение. - пишет в отзыве читатель-японец. - Я впервые так долго работаю над книгой, и я глубоко тронут […] Также при этом можно испытывать иллюзию, что ты немного умнее, когда читаешь” - ирониризует он.
По поводу “китайских слов” японец попал в точку. В русском переводе они такие же китайские и даже в обнимку с тетушкой Вики (не всезнающей) вкурить их сложно. Например, названия редких полудрагоценных камней (уваровит, цимофан, цейлонский кошачий глаз), или отнюдь не общеупотребительных благовоний. Не сразу найдешь, что стиракс - он же “росный ладан”, т.е. бензойная смола. Они читаются, как музыка, но лучше бы автор себя не ограничивал и дал в тексте зацепки потолще.
И все же у Гюисманса чертовски хорошая проза. Кроме “китайских слов” он употребляет и просто не затертые, что делает его описания будоражащими. Все это на любителя созерцательной прозы. Возвращаясь к Мисиме - может быть его собственная суховатость возникла под влиянием Гюисманса, или здесь совпадение темпераментов. Отстраненность, с какой Мисима описывает самые бурные чувства, создает похожее ощущение. С той разницей, что Гюисманс не описывает бурных чувств. Но у него не было такого преимущества, он не мог прочесть Мисимы, разминувшись с ним на полвека.
Для меня этот писатель однозначно стал открытием года, теперь перешел к чтению его “Собора”.P.S. “Запретные наслаждения” рекомендую в переводе О. Д. Сидорова.
“Наоборот” - пер. Елена Кассирова, Василий Толмачёв.Содержит спойлеры111,1K
