Рецензия на книгу

• 

  Unikko30 апреля 2013 г.

  «Один человек жертвует всем ради любви к женщине, другой - жертвует всем, чтобы от любви освободиться».
  Уильям Фолкнер

  «Дикие пальмы» стала первой моей книгой в электронной форме, чем уже навсегда вошла в «личную читательскую историю», но более того, именно невозможность найти этот роман в бумажном виде и послужила если не главным, то решающим доводом в пользу приобретения «читалки».
  Такой интерес к «Диким пальмам» был вызван даже не авторством Фолкнера – любимого писателя, а прочтением книги Саган «Сигнал к капитуляции», в которой произведение Фолкнера не просто упоминается, а во многом определяет идейный сюжет, а, возможно, и вовсе само появление романа французской писательницы. Поскольку такой метод чтения "по цепочке", как я его называю, вслед за романом читать упоминающиеся в нем другие произведения - основной у меня при выборе книг, нужно было обязательно прочитать "Дикие пальмы"...
  Сейчас, перечитывая роман почти через полтора года, я снова и снова убеждаюсь, что даже не лучшие по оценкам критиков романы Фолкнера – всё равно прекрасны…

  Главная особенность «Диких пальм» (помимо места действия - за пределами Йокнапатофы, а таких произведений у Фолкнера не много) – это необычная композиция. Роман состоит их двух независимый историй, одна из которых озаглавлена «Старик» и рассказывает о так называемом Великом наводнении на Миссисипи в 1927 году и заключенном местной тюрьмы, отправленном на помощь жителям, и, собственно, «Диких пальм» - повествовании о трагической любви Гарри и Шарлотты. "Роман-кентавр" по меткому выражению исследователя творчества Фолкнера Н.А. Анастасьева.
  Сам Фолкнер так разъяснил использованный им композиционный принцип: «поначалу это была одна история - история Шарлотты Риттенмайер и Гарри Уилберна, которые пожертвовали всем ради любви, а затем потеряли ее. И до тех пор, пока я не сел за стол, я и понятия не имел, что у меня получатся две отдельные истории. Однако когда я дошел до конца того, что стало впоследствии первой главой «Диких пальм», то обнаружил неожиданно, что чего-то не хватает; что рассказ нужно усилить, как-то приподнять его — наподобие контрапункта в музыкальном произведении. Тогда я начал писать «Старика», и писал его до тех пор, пока сюжет «Диких пальм» вновь не набрал высоты тона; тогда я оборвал «Старика» на том месте, где сейчас кончается его первая часть, и продолжал историю «Диких пальм», и разворачивал ее до тех пор, пока сюжет ее вновь не начал ослабевать…».
  Две истории никогда не пересекаются, но не становятся при этом отдельными романами, их единство обеспечивается общностью ситуации, в которой оказываются герои. «Я контрастно противопоставляю два типа любви. Один человек жертвует всем ради любви к женщине, другой - жертвует всем, чтобы от любви освободиться», - говорил Фолкнер.

  История Гарри и Шарлотты, а именно с нее, напомним, возник замысел сначала рассказа, затем и романа, становится своего рода исследованием на тему: «сохранилась ли еще в мире любовь - не любовь мужчины к женщине, а любовь как норма человеческого существования? сохранились ли милосердие, доброта, честь? Или ничего этого уже нет, а остались только случайные связи, обман и корысть»? И кульминации «исследование» достигает в знаменитом монологе Гарри: «Я не о деньгах. К черту деньги. Я мог бы заработать, сколько надо. Я о нас. О любви, если угодно. Потому что она исчезла. Для нее не осталось места в нынешнем мире... Если бы Иисус Христос вернулся сейчас на землю, нам пришлось бы срочно распять его, чтобы защититься и оправдать и сохранить цивилизацию».
  Легко увидеть явные ассоциации с легендой о Великом инквизиторе Достоевского! Также, совершенно в духе Достоевского звучат и финальные слова Гарри: «ecли выбирать между страданием и ничем, то я выбираю страдание». Именно за счет противопоставления-дополнения истории Гарри и Шарлотты, которая в противном случае была бы очередной довольно банальной историей любви, рассказом о заключенном появляется уникальное идейно-философское произведение, сопоставимое с книгами Достоевского.

  Но роман на этом не заканчивается, остается еще одна часть истории Старика. И становится очевидно, что автор не только симпатизировал герою-каторжнику, что чувствуется на протяжении всего повествования, именно он (и Фолкнер не отрицал этого) духовно близок автору. Вывод (нет, не бесспорный, и не окончательный, как всегда в творчестве Фолкнера), который делает писатель устами заключенного – «подлинная свобода заключается в невинности духа, в умении принять неизбежное, в отказе от саморазрушительного бунта».
  

  
  – Тебе не повезло, верно? … Похоже, им придется прибавить еще десятку к твоему сроку.
  – Хорошо, – сказал заключенный.
  – Тебе не повезло. Мне жаль.
  – Хорошо, – сказал заключенный. – Если таковы правила.

  
  У Фолкнера нет готовых ответов, поучающее-доктринерских заключений или пафосных поучений, все его произведения - это результат постоянного процесса самопознания, не болезненного самокопания, а поиска правды о самом себе, что и делает все его творчество - Великим.

  44

  403