Рецензия на книгу

• 

  tbheag27 января 2022 г.

  Внутри стеклянного яйца

  Действие романа норвежского классика ХХ века разворачивается в 1912 году, главный герой — четырнадцатилетний подросток из обеспеченной семьи, любимец матери, «маленький лорд» (несомненно, отсылка к известному произведению Фрэнсис Элизы Бёрнетт). Но не стоит обманываться, за подчёркнутой учтивостью скрывается далеко не «маленький ангелочек».

  Не в меру проницательный и никогда не теряющий присутствия духа, Вилфред Саген с раннего детства испытывает горькую потребность самоутвердиться, а вкусив однажды сладость превосходства над другими и подстрекаемый честолюбием, уже не может совладать с жаждой насилия. В какой-то момент маска становится его второй натурой, и в стремлении к вожделенному одиночеству он воздвигает между собой и окружающим миром невидимую стену, живя будто внутри игрушечного стеклянного яйца, в котором идёт снег. «Неуютная действительность», впрочем, продолжает бесцеремонно вторгаться в маленький мир героя, нарушая хрупкое равновесие в его душе.

  Придёт день и Вилфред осознáет, что «источник разочарования» был в нём самом, но сможет ли он выбраться из своей внутренней тюрьмы, а выбравшись — не окажется ли «крабом без панциря»? И не настигнет ли его возмездие за все дурные поступки, что он совершил?

  Сказать, что роман прекрасен, значит ничего не сказать. В моих глазах это просто шедевр в прозе. Первое, на что обращаешь внимание, — авторский слог: красивый, насыщенный образами и в то же время невероятно лёгкий, скользящий, не содержащий, при всей своей пышности, ни одного лишнего слова. И это напрямую касается второй особенности романа, так не характерной для классики: он написан в той форме третьего лица, которую принято называть third person limited, т.е. текст от лица «всевидящего автора» отсутствует в принципе, а всё, что читатель знает, видит и ощущает, максимально ограничено тем, что знает, видит и ощущает наш герой. По сути, большая часть текста — это несобственно-прямая речь. Как только меняется фокальный персонаж (достаточно много времени, например, уделено матери главного героя, фру Саген, предпочитающей жить в мире «уютной лжи») — тут же меняется и само мировосприятие, психология и, как следствие, стиль повествования.

  И главная особенность — это, конечно, та самая, досконально, до самых мельчайших подробностей проработанная психология героев. Возрадуйтесь, читатели-интроверты интуитивного типа (INTJ и их «собратья по несчастью» INFJ), при чтении романа вы будете плакать от восторга (не в буквальном смысле, конечно, хотя кто знает…), что наконец кто-то написал книгу о вас! (Кстати, некоторые рецензии только уверили меня в правильности догадки). Вы давно хотели узнать, что же творится в душе героя INTJ (и есть ли у него в принципе «душа»)? К вашим услугам — все ключевые особенности психологии Вилфреда, «увиденные» его собственными глазами, «прочувствованные» и «осмысленные» им самим.

  [Далее следует небольшой разбор когнитивных функций, не слишком интересный большинству читателей, не интересующихся темой. Можете смело переходить к предпоследнему абзацу.]

  Не скажу, что подобные герои редко встречаются в литературе (порой, пожалуй, даже чаще, чем в жизни). Но обычно они выступают в роли антагонистов — «всемогущих злодеев» вроде профессора Мориарти. И почти никогда — в роли протагониста (тут на ум приходит разве что профессор Селдон Айзека Азимова). Герой INFJ же зачастую рисуется авторами как карикатурная «мать Тереза» — ср. того же князя Мышкина. Иными словами, «обычный» человек очень редко может «найти себя» в каком-то из этих образов. Почему я вообще выделяю (и объединяю) именно эти два типа в контексте романа, если Вилфред относится только к первому? Потому что автору удалось убедительно показать ключевую особенность этой пары, отличающую её от всех остальных, — то, что исследователями когнитивных функций впоследствии будет названо интровертной интуицией (Ni). Дело в том, что она, в отличие от остальных когнитивных функций, лежит в области подсознания и трудно поддаётся описанию для тех, кто сам с ней не знаком. В отличие от «обычного» («сознательного») мыслительного процесса, когда вся логическая цепочка «лежит на поверхности» и позволяет проследить «движение мысли», интровертная интуиция, ведя «обработку данных» скрытно, в поле подсознания, «выдаёт» уже готовый результат как будто бы «из ниоткуда», поэтому иногда сложно бывает ответить на вопрос «откуда ты это знаешь?» — ты просто «знаешь», и всё. Можешь «предвидеть» события, видеть людей «насквозь» и т.п. Борген так убедительно иллюстрирует эту «интуицию», «предчувствие» и даже сны, что у меня не осталось сомнений, что либо он сам принадлежал к одному из двух типов, либо глубоко изучал психологию и нейропсихологию, как минимум на полвека, если не больше, опередив ведущих специалистов в этой области (не себя ли, в таком случае, он изобразил в роли гениального психолога, помогшего Вилфреду пережить невроз и травмирующий опыт прошлого, приведший к немоте).

  Как знаком этот дух противоречия, протест — и в то же время стремление замуроваться, «уйти в себя», а также защитный механизм в виде попыток всё предусмотреть, «спланировать» возможный исход событий и т.п. Разница между этими двумя типами заключается в том, что INFJ обязательно нужен кто-то, с кем можно поделиться очередной «гениальной» идеей (связка Ni+Fe), в то время как INTJ меньше всего хочет посвящать кого-то в свой «план», а вместо этого просто идёт и воплощают его в жизнь (Ni+Te). INFJ отчаянно нуждается в лучшем друге, в то время как INTJ всего лишь «готов терпеть» союзников — до той поры, пока они не оказываются у него на пути и не мешают приводить замысел в исполнение. И уж конечно, INFJ, прекрасно видя все людские слабости, вряд ли опустится до манипуляций (разве что в стремлении сделать мир лучше — для всех), в то время как INTJ, самый независимый из всех типов личности, не постесняется никаких методов, чтобы сделать мир удобнее — для себя.

  Конечно, не стоит записывать Вилфреда (а вместе с ним и других INTJ) в злодеи. Часть своих «дурных» поступков он совершает вовсе не из желания намеренно причинить кому-то вред, а скорее из чисто исследовательского любопытства. Другие особенности его поведения объясняются детскими психологическими травмами, влиянием окружения и т.п. Способен он и на искренние порывы души (более того, именно этого-то он в тайне и желает — быть самим собой) — но только в компании тех, кто никогда не притворяется. Как дальше будут развиваться события (не забываем, что мир стоит на пороге Первой Мировой войны) и что в итоге станет с главным героем, узнаем из следующих книг трилогии.

  За неимением на руках издания в бумаге слушала аудиокнигу. Уверена, что даже тот, кто не проникнется содержанием, не сможет не отметить великолепное исполнение Семёна Янишевского — настолько артистично и проникновенно он читает текст!

  9

  560