Рецензия на книгу

• 

  Lisena8 апреля 2013 г.

  В школьные годы "Мадам Бовари" мне показалась скучной, легкомысленной и безрассудной особой. Перечитав, поняла, что многого не заметила и многое не поняла. Эмма стала второй женой провинциального доктора Шарля Бовари. До замужества она воспитывалась в монастыре, читала легкомысленную литератору о любви, жила в своих мечтаниях. Шарль же напротив был приземлен в своих желаниях, второй брак его устраивал, по-своему он любил Эмму (но не так как мечталось Эмме) и ни на секундочку не сомневался, что Эмма с ним счастлива. Побывав однажды на балу, увиденная роскошь впечатлила Эмму. "С ее сердцем случилось то же, что с туфельками; от соприкосновения с роскошью на нем осталось нечто неизгладимое." Жизнь в деревне угнетала ее высокие порывы. "Все, что ее окружало, — деревенская скука, тупость мещан, убожество жизни, — казалось ей исключением, чистой случайностью, себя она считала ее жертвой, а за пределами этой случайности ей грезился необъятный край любви и счастья." Немудрено, что родив дочку Берту, Эмма пускается за поисками счастья на сторону, к тому времени "она была неспособна понять то, чего не испытывала сама, поверить в то, что не укладывалось в установленную форму". Сбегая ночью на свидания Эмме кажется, что там ее настоящая жизнь, в тайных записках и письмах - доказательство обоюдной страсти. Чем больше она влюблялась в ловеласа Родольфа, тем противнее ей казался муж: ее все в нем раздражало, "ей казалось, что заурядность этого человека сказывается во всем, вплоть до сюртука." Юная восторженная страсть испугала Родольфа, любовь Эммы льстила его самолюбию и он, обманув ее надежды на новое будущее, сбежал. Обманутые надежды и затяжная болезнь лишили на время Эмму жизненных сил, "такие резкие бывали у нее переходы, что вряд ли кто-нибудь мог понять, где кончается ее эгоизм и начинается отзывчивость, где кончается порок и начинается добродетель." Она раскаялась, стала следить за дочерью, уделяла внимание мужу, но память о восторженных минутах не рассеялась. Случайная встреча с Леоном, помощником адвоката, ранее проживавшего в их городе, переросла в нечто большее. И Эмма опять с головой окунается в новое чувство: лжет мужу, занимает деньги в долг, бросает воспитание дочери и т.п. "Леон не смел задавать ей вопросы, но он считал ее опытной женщиной, испытавшей в жизни все муки и все наслаждения. Что когда-то пленяло Леона, то теперь отчасти пугало. Кроме того, она все больше и больше порабощала его личность, и это вызывало в нем внутренний протест." Ему льстило внимание замужней дамы, тем более, что ранее он была в нее влюблен платонически. Долго лгать самим себе невозможно. "Она им пресытилась, он от нее устал. Та самая пошлость, которая преследовала Эмму в брачном сожительстве, просочилась и в запретную любовь." Но к этому времени на чету Бовари обрушиваются кредиторы, их имущество арестовывают, вещи распродают. Помощи ждать неоткуда. Эмма испробовала все шансы и когда у нее опустились руки, она эгоистично подумала только о себе и приняла яд, оставив мужа с маленьким ребенком на руках разбираться с ворохом наделанных ею долгов. Даже после смерти жены "Шарль не стал искать доказательств, и его смутная ревность потонула в пучине скорби." Когда же найденные им доказательства развеяли идеал жены, его мир рухнул. Бедненькая Берта так и не увидела истинной заботы матери, не узнала родительской опеки. Печально.
  

  
  

  Если бы от наших страданий кому-нибудь было легче, то мы бы, по крайней мере, утешались мыслью о том, что жертвуем собой ради других.

  Счастья у нее нет и никогда не было прежде. Откуда же у нее это ощущение неполноты жизни, отчего мгновенно истлевало то, на что она пыталась опереться?.. Но если есть на земле существо сильное и прекрасное, благородная натура, пылкая и вместе с тем тонко чувствующая, ангел во плоти и с сердцем поэта, звонкострунная лира, возносящая к небу тихие гимны, то почему они не могут встретиться? О нет, это невозможно! Да и не стоит искать — все на свете обман! За каждой улыбкой кроется зевок от скуки, за каждой радостью — горе, за наслаждением — пресыщение, и даже после самых жарких поцелуев остается лишь неутоляемая жажда еще более упоительных ласк.

  11

  26