Рецензия на книгу

• 

  innashpitzberg1 апреля 2013 г.

  I know too much to be good. I know myself.
  

  Несколько дней назад, стоя на мостике в заснеженном Амстердаме, я смотрела, как падает снег и вспоминала свое детство.

  И вспоминала Элейн, Элейн из "Кошачьего глаза". Элейн стояла на мосту, падал снег, Элейн вспоминала свое детство.

  Наша жизнь. Наше детство. Наша память.

  Память. Она в сознании, но еще больше, в подсознании. Когда вроде бы не помнишь, забываешь, но в какой-то момент вспоминаешь. Все. Ну, или, почти все.

  Детство. Дети. Какими жестокими бывают дети. И можно забыть, но потом, скорее всего, ты вспомнишь.

  Жизнь. Жизнь как мост. Середина. Вершина. Память.

  
  This is the middle of my life. I think of it as a place, like the middle of a river, the middle of a bridge, halfway across, halfway over. I’m supposed to have accumulated things by now: possessions, responsibilities, achievements, experience and wisdom. I’m supposed to be a person of substance.
  

  Кажется, ты уже знаешь себя, знаешь жизнь, знаешь, что такое любовь и как больно бывает после. После любви. Но ты сильна. Ты тверда. И ты можешь принять решение, как бы ни было трудно потом.

  
  

  “Okay,” he said. “You know what you’re doing.” He gave me a hug.

  I wish it were true.

  
  

  Это роман о жизни и о памяти. О жизни, как мы ее помним. О детстве, которое никогда не забудем.

  А еще это роман об искусстве. О жизни выраженной в искусстве. Элейн так рада, что ее дочери выбрали разумные нормальные специальности, но сама она художница, и в этом ее счастье и спасение.

  Этот роман, как и все у Этвуд, гениален и незабываем.

  Не надо думать о последствиях,
  Да и причины не важны.
  Сосна в бору моего детства
  Мне снится счастием земным.

  49

  1,4K