Рецензия на книгу

• 

  Scipion6 января 2022 г.

  Импотенты, Карл, импотенты!

  Прочитав книгу и начав интересоваться ее историей, я обнаружил, что она пользуется популярностью у читателей. С одной стороны, я понимаю эту популярность: книга написана ярко и доступно, в ней разоблачается гнилая и опасная сущность массовых движений и транслируется известная идеология. С другой стороны, я не понимаю, как подобная спекуляция может практически не встречать критики.

  Несмотря на оговорку: «в этой книге не высказывается окончательных суждений и не отдается предпочтений чему-либо; в ней только сделана попытка кое-что разъяснить», автор, полагаю, претендует на истинность своих утверждений. Истинность любого утверждения не зависит от того, привел ли его автор доказательства или иное обоснование своего утверждения, однако любой нормальный читатель захочет спросить такого автора: какими объективными данными он пользовался, на основании каких доказательств строил свои выводы, тем более, когда твой труд претендует на статус социально-психологического исследования. Но Эрик Хоффер, будучи «свободным философом», не утруждает себя этим, он предпочитает мемуары, афоризмы и оценочные суждения фактам, интервью, опросам и научным работам.
  Уже одно это обстоятельство делает книгу высоко спекулятивной, а значит в самой книге просто нет инструментов для того, чтобы оценить объективность позиции автора.

  Другая серьезная проблема этой книги в определении объекта исследования. У Хоффер их два: массовое движение как таковое, и его участник (истинноверующий). Второй в этом смысле зависит от первого, поэтому очень важно определиться с тем, что такое массовое движение.
  Автор не приводит определения массового движения, даже рабочего. Само по себе отсутствие определения объекта исследования не проблематично. Так, например, нет общего определения «сознания», но это не мешает его исследовать.
  В таких ситуациях к определению объекта исследования можно подойти через причисление его дифференцирующих признаков, которые бы помогали выделить его из множества иных объектов. Однако американский мыслитель не делает этого, хотя убежден, что у всего выше причисленного есть «семейное сходство»: «все массовые движения порождают в своих последователях готовность жертвовать собой и действовать объединенными силами; все массовые движения, независимо от своих программ и доктрин, вызывают фанатизм, энтузиазм, горячие надежды, ненависть, нетерпимость; все они могут в определенных областях жизни вызвать могучий поток активности; все они требуют слепой веры и нерассуждающей верности».
  Также вместо определения можно привести примеры, которые бы позволили читателю схватить особенности объекта. Однако Хоффер бросает широкий невод: массовое движение для него это и приход и правление NSDAP в Германии, и октябрьская («большевистская») революция 1917 года, и сама Советская Россия, и оборона Великобритании во время Второй мировой войны, и национальные освободительные движения в колониях, и исход евреев из Египта, и Реформация в Европе и так далее и так далее. Иными словами, это все что угодно, не зависимо от генеалогии, структуры, исторического контекста, политической формы и т. п. А когда твой невод так широк, то не совсем понятно, что за рыбу ты ловишь…

  Второй объект его анализа – участник массового движения. Причем он никак не квалифицирует участников, а лишь невнятно выделяет среди них фанатиков и вождей.
  В глазах Хоффера участник массового движения почти всегда истинноверующий, а истинноверующий это очень неприятный тип:
  • он неудовлетворен собой и жизнью. Недовлевторенность вызывает у него отвращение к логике и фактам, поэтому он верит и не рассуждает;
  • он неудачник, который винит во всем мир, а не себя;
  • он отрицает прошлое и настоящее, разрушая его;
  • он подозрителен и полон ненависти, у него нечистая совесть;
  • он отрицает свое «я» и бежит от него, он хочет стать частью общего, чтобы в нем раствориться, тем самым избегая ответственности (эдакое «бегство от свободы» по Фромму);
  • он самоуничижает себя и готов принести себя в жертву;
  • он получает наслаждение от «хаоса и падения счастливых и преуспевающих».
  Эрик Хоффер не приводит источники столь глубокой осведомленности, но уверен, что среди участников массовых движений преобладают неудовлетворенные жизнью люди, а неудовлетворенность эта сама по себе порождает большинство характерных черт истинноверующего.
  «Неудовлетворенные встречаются на всех ступенях жизни, однако больше всего их в следующих категориях:
  а) бедняки,
  б) неудачники (не нашедшие своего места в жизни),
  в) изгнанники,
  г) меньшинства,
  д) подростки,
  е) честолюбцы (стоящие или перед непреодолимыми препятствиями, или перед неограниченными возможностями),
  ж) одержимые пороками и навязчивыми идеями,
  з) импотенты (физические или умственные)
  и) эгоисты,
  к) скучающие,
  л) грешники».
  Головокружительная классификация без всякого основания. И я даже боюсь предположить, как он устанавливал у участников массового движения названный выше сексуальный недуг («импотенты, Карл, импотенты!»). Видимо, это очередная спекуляция: импотент недоволен собой, озлоблен на мир, полон ненависти и прочее, а значит ему самое место в стройных рядах истинноверующих.

  Как мы видим, Эрик Хоффер рисует неприглядный образ участника массового движения, главным образов, его активной фазы. «Фанатик, олицетворяющий эту фазу движения, обычно весьма непривлекательный тип. Он жесток, мнителен, ханжа, спорщик, мелочен и груб. Он часто приносит в жертву своему «священному делу» родственников и друзей».
  И если следовать логике автора, которую он протягивает почти через всю книгу, такой участник делает злом любое движение, каким бы благородным оно не казалось первоначально: «как бы ни была благородна первоначальная цель движения, каким бы благотворным ни выглядел конечный результат движения, активная фаза его отталкивает нас, как неприятность, если не зло». Более того, массовые движения развивают и укрепляют склонности и реакции, свойственные неудовлетворенному сознанию.
  И такую придуманную «картинку» он транспонирует на два главных примера массовых движений: фашисткою Германию (от прихода к власти NSDAP до краха Третьего рейха) и Советский Союз (от октябрьской революции до момента написания книги). Это абсолютно злые близнецы, угроза всему демократическому и свободному миру. В отсутствии доказательств и исторического анализа, это выглядит обычным идеологическим клише, которое не раз транслировалось в политических целях. Например, вот одна из многих «жемчужин» риторики Хоффера: «Гитлер смотрел на большевиков как на равных себе и приказывал бывших коммунистов немедленно принимать в нацистскую партию. Сталин, в свою очередь, смотрел на нацистов и японцев как на единственно достойных уважения».
  Американскому мыслителю, по всей видимости, был так ненавистен Советский Союз, что он готов самостоятельное государство считать массовым движением с затянувшейся активной фазой, лишь бы населить его вышеописанными уродами и продемонстрировать всю отвратительность Советской России.
  Кстати, удивительно, но американец в 50-х годах анализирует не Американскую революцию (Войну за независимость) или Гражданскую войну в Америке, а далекие от него фашистскою Германию и Советский Союз. Тогда, в конце 40-х – начале 50-х, серьезной и обширной историографии на тему фашисткой Германии или Советского Союза просто не существовало, Хоффер работал чуть ли не со слухами, а порой просто со слухами. И что это, если не идеологическая пропаганда под видом независимого научного исследования? И даже если автор безоглядно верит в то, что говорит, это его не оправдывает, т. к. научные принципы неизменны.
  Кстати, почти уверен, что если бы он начал в своей книге прямо называть жестокими ханжами, импотентами и честолюбцами лидеров Американской революции, ему бы предъявили по гамбургскому счету.
  Скажу больше, вся риторика автора направлена на формирование у читателя негативной эмоции в отношении любой радикальной попытки изменения существующего порядка. Да, я бы и сам не хотел жить в эпоху перемен, но как показывает история, некоторые вещи не изменить без радикализации хотя бы части общества. Очерняя любое массовое движение, Хоффер занимает защитную позицию по отношению к существующему положению дел, указывая на реформационный путь как единственно правильный. Подобное восприятие книги довольно красноречиво подчеркивает фотография Болотной площади на обложке русского издания «Альпины Паблишер», что выглядит как предостережение от любых волнений и этическая оценка самого протеста.
  Справедливости ради отмечу, что автор в финале книги говорит о благотворности некоторых массовых движений, особенно в «традиционно свободных странах» с «демократически строями», но делает он это односложно и невнятно, без красноречия и настойчивости.
  Завершая свою критику, предположу, что не будет сильным преувеличением, если я скажу, что изучать массовые движения по книге Эрика Хоффера это то же самое, что изучать христианство по «Антихристианин. Проклятие христианству» Фридриха Ницше: ярко, порой наталкивает на мысль, но это не источник позитивного знания.

  П. С. Некоторые интуиции и примеры автора, касающиеся психологии фанатика, процессов сублимации и фрустрации, некоторых других вещей, выглядят вполне правдоподобно, но некоторые предположения поражают своей предвзятостью. Так, по мнению Хоффера «недовольство, возникшее в отсталых странах при контакте с западной цивилизацией, не есть, прежде всего, негодование против иностранной эксплуатации. Это, скорее, результат ослабления или разрушения племенных связей и общинной жизни». То есть колониальные нации боролись не с несправедливостью и неограниченной эксплуатацией своего народа и страны, а потому, что запад принес им «дар личной свободы и независимость», а им хотелось обратно в безликий коллектив, общину. Такой вывод отлично ложится в хофферовскую дихотомию «личность-коллектив».

  11

  1,2K