Рецензия на книгу

• 

  bookeanarium28 марта 2013 г.

  Стыдновато знать у классика только одно знаменитое произведение. Тем более - у живого классика, автора такого нашумевшего «Парфюмера», так удачно экранизированного. Хотя, например, Стэнли Кубрик считал «Парфюмера» книгой, которая не подлежит экранизации (unfilmable). Зюскинд, хоть и классик, жив, скрытно живёт то в Мюнхене, то во Франции. Из-за своего непубличного стиля жизни и упорства при отклонении предложений контактов со СМИ пресса называет его «фантомом немецкой развлекательной литературы». Последняя работа была опубликована в 2006 — это эссе «О любви и смерти», почти десять лет назад. Поэтому есть надежда, что Зюскинд работает над чем-то сейчас. И вскоре мы получим возможность увидеть это. А пока можно прочитать то, что было написано раньше и переиздаётся в серии «классика ХХ века» сейчас. Рассказ «Голубь» мал, как и птица, но малая проза здесь ничем не уступает большому роману. Иногда происходят события, переворачивающие привычный ход мышления, изменяющие привычные оценки, заставляющие взглянуть на всё по-новому. И вроде бы знакомое кафкианство с шинельной гоголевщиной, но с другого ракурса, другие вопросы к маленькому человеку. Многие вопросы появляются после прочтения текстов Зюскинда. О свободе и обречённости, страхе и отваге, о психической состоятельности, о том, кто руководит твоей жизнью: благодетель-родственник, твой страх или всё-таки ты? А что, если вся жизнь сломается из-за того, что в глазах всех вокруг - мелочь и обычное дело? А что, если вас трясёт от страха при мысли о голубе? И пусть первый кинет камень, кто здесь без фобий. Или объясните товарищу Хичкоку, что он зря своих «Птиц» снял. Не зря. Остальные истории этого переиздания настолько же ярки и невелики, затрагивают проблемы памяти, самокритики и впечатлительности, истины и жизни. Особенно интересно будет тем, кто разбирается в шахматах. Большой писатель Зюскинд, впечатляющий.
  

  
  
  "Ионатан, бормоча про себя самые жуткие проклятия и угрозы, в то же время отлично сознавал, что никогда не осуществил бы их. Не такой он был человек. Не одержимый фанатик, который в смятении чувств, в состоянии безумия или в приступе внезапной ненависти совершает преступление; не то чтобы такое преступление казалось ему аморальным, а просто потому, что он вообще был не способен выразить себя действием или словом. Он не был деятелем. Он был терпеливцем".

  10

  63