Рецензия на книгу

• 

  Kumade28 декабря 2021 г.

  Трагедийность традиции или традиционность трагедии?

  Замечательная книга почти под финал года, совершенно случайно выбранная. Написана в конце 1950-х, в аккурат накануне масштабного африканского освободительного движения, и в ней есть всё, чтобы быть обречённой на бест-селлинг. Во-первых, экзотика с массой непридуманных деталей, экзотика изнутри. Не столько для оправданния доколонизационного уклада, сколько показа его как есть, без извращения логики, но и без прикрас. Это не киплинговская романтизация "бремени белого человека", не верноподданническая отмазка перед цивилизованным миром за англо-бурскую войну Конан Дойла, ни нагнетание до тотального ужастика Джозефа Конрада - Африка здесь предстаёт совсем другой. Да, дикой с белой точки зрения, но абсолютно логичной с позиций вековых традиций. Даже христианский миссионер поражается внутренней логикой местной веры и умением местных адептов полемизировать, от чего собственная собственная предстаёт напрочь противоречивой. Детали уклада, кастовость, божий суд, строгое размежевание мужского и женского начал, своеобразный домострой, традиции гостеприимства и объявления войны, и многое другое. А ещё многочисленные сказки, песни, пословицы, ставшие мощным риторическим оружием.

  Это во-вторых — узнаваемые общечеловеческие переживания с оглядкой на вышеозначенную экзотику. Может она нечто большее и близкое, чем издержки «усмирения диких племён»? Дать читателю возможность задуматься: как бы вёл себя я, живи я в подобных условиях, — беспроигрышный приём, на мой взгляд. В Центре романа образ Оконквы, противоречивый, но вместе с тем цельный и даже всецелый. Всю жизнь он лезет из кожи, чтобы не прослыть таким же ничтожным человечишкой, как его отец. И преуспевает, став одним из наиболее уважаемых соплеменников, хоть его не минует конфликт отцов и детей, уже в отцовской ипостаси. Он всячески подавляет в себе то человеческое, что может пойти в разрез с традицией. Традиция - превыше всего. И в этом его трагедия (слово с тем же началом и концом). И как ни крути, это трагедия всего народа. Хоть он и оказывается фактически в одиночестве, в чём вовсе не его вина, и не находит выхода. Очень сильный и густой роман, можно долго обсуждать, автор заинтересовал и весьма.

  Иллюстрации Н. Гришина для коллажика взяты из старого издания 1964 года («И пришло разрушение...»). Там есть ещё неплохое послесловие  Вл. Вавилова. Пара слов об озвучке Станислава Иванова (в новом переводе И. Дорониной 2020 г., не слишком отличающемся от прежнего). Приятный тембр, динамичная подача. Порой увязает, правда, в интоннационных красивостях. Но воспринимается отлично. Иногда попадается неточное ударение, но почти незаметно. Одно только бесило страшно: во всех косвенных падежах слова "ямс" ударение упорно делалось на окончание (ямса́, ямсо́м, ямсу́, ямсе́), то же в производный вроде "ямсо́вый". С чего Стас решил, что это должно быть так - непонятно. Пару раз ладно, но когда это основная культура и в тексте слово встречается не меньше сотни раз, подобная вольность - перебор. Можно было и справиться со словарём - корона бы не упала. А так остался некоторый неприятный осадок и подозрение на самолюбование и безапелляционность.

  60

  1K