Рецензия на книгу

• 

  utrechko20 марта 2013 г.

  Красота – это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания.

  
  По прочтении этой книги во мне еще несколько дней бушевали два чувства: недоумение и некая раздвоенность.

  Недоумение, потому что для меня так и осталось загадкой, каким боком название книги хоть как-то соотносится с ее содержанием. Мой крайне рациональный мозг пытался, но так и не смог постичь какие грибы курил Моэм столь причудливой выверт авторского сознания. Где Луна? Почему грош? "А и Б сидели на трубе..." в общем. Загадка.

  А раздвоенность порождена конфликтом внутреннего морального императива (ага, внешнего, общественного) с интуитивным ощущением, что личные границы свободы выходят за рамки общественных ожиданий.

  В романе Моэма Стрикленд демонстрирует возмутительное наплевательство не только на моральные нормы (бог бы уж с ними), но на последствия своих поступков, кои прямо ведут к смерти других людей. Ну да, захотел - совратил, захотел - бросил. И нет, не надо мне говорить, что все решения человек сам принимает в своей жизни, и Бланш - самостоятельная женщина и сама пришла к тем решениям, которые в корне изменили ее жизнь, потому что живя в обществе и принимая его правила игры, мы, на мой взгляд, должны принимать и то, что ответственные если не за тех, кого приручили, то уж за тех, кого наши поступки задевают напрямую. В общем-то Моэм сам прекрасно это осознает, но провоцирует, ох как провоцирует читателя на проверку крепости своих убеждений.
  

  
  ...совесть – это страж, в каждом отдельном человеке охраняющий правила, которые общество выработало для своей безопасности. Она – полицейский в наших сердцах, поставленный, чтобы не дать нам нарушить закон. Шпион, засевший в главной цитадели нашего "я".
  

  И все же мне Стрикленда безумно жаль, жаль как человека, который знает, но объяснить не может. Это своего рода не знаю... инвалидность может быть (?) - носить в себе совершенно четкое образное понимание/видение мира и жизни, но не иметь пути поделиться им, вывести во "внешний мир", вне рамок собственного сознания, потому что само сознание, его штампы, постоянно мешают процессу творчества. И парадоксально, что художник в конце концов смог нарисовать свой мир только тогда, когда потерял зрение.
  

  
  Чтобы постичь красоту, надо вжиться в дерзание художника. Красота – мелодия, которую он поет нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия.

  23

  68