Рецензия на книгу
Venuto al mondo
Margaret Mazzantini
Tsumiki_Miniwa13 декабря 2021 г.Где разбитые мечты обретают снова силу высоты
…Хватаюсь за корешок книги, которая почему-то пугает меня своим присутствием на полке уже больше года, и говорю себе: «Не глупи, маленький вклад, да и давний совет». Через несколько дней понимаю, что к такой истории невозможно подготовиться, даже пропустив через себя тысячу книг, даже заранее зная о той беде, что притаилась за мягким переплетом.
…В первых числах декабря сетую на то, что выпала к чтению непраздничная история – так мало тепла и добра, так много трагедий на страничный метр. Почти в середине месяца, перевернув последнюю страницу уже этой книги, не могу избавиться от ужаса, колючим клубком застрявшего в груди. Предыдущая боль кажется лишь каплей в том море эмоций, что накрывает волнами сейчас.
…Фыркаю над описанием первого поцелуя «Наши языки – две улитки, переползающие площадь». Сравнение отдает пошлостью бульварного дамского романа. Главы… нет, целую жизнь спустя, вижу сквозь вязь слов, как люди осажденного Сараево собирают улиток, выползших после дождя на асфальт, и радуются тому, что еще живы, и хочу биться головой об стену, кричать…. Но старый Йован, сербский еврей, известный биолог уже выходит на улицу посмотреть на останки своего города. Навстречу снайперу, раскрыв руки, как ангел – крылья.Можно ли красиво рассказать о страшном? Наверно, можно, но все, что я сейчас могу, - собирать осколки. К одному фрагменту прикладывать другой и снова, снова поражаться, как все в очередной раз поменялось… Годы чтения вырастили во мне самонадеянного читателя. Только казалось, что я разобралась, кто заслуживает сочувствие, а кто осуждение, и снова получала удар под дых. Знаете, когда я поняла, что со мной приключилась еще одна тяжелая, болючая и важная история? Когда муж по привычке перед сном спросил: «Ну как тебе книга?» и меня просто вынесло. Я говорила и говорила, не могла закрыть рот. О Джемме, о Диего, о Сараево, о том, что я вот, дурочка, знала-то о нем не больше, чем Пьетро перед полетом. Да мне был всего год, когда все началось, и четыре, когда закончилось, но разве не кощунство быть настолько не осведомленной? Это мне-то, все также восторженно влюбленной в город, переживший Блокаду?
Большие трагедии всегда складываются из миллиона маленьких. Джемма и Диего. Молодые, дерзкие, беззаботные, порывистые. Жить и любить здесь и сейчас, переписав судьбу. Сорить деньгами, чтобы украсить миг. Шагать в сумерках по усталой улице следом за цепочкой затухающих витрин, обнимая рукой-крылом дорогого человека… А вот еще мечтать о том, как природа одарит такими же глазами, улыбкой, характером, как у возлюбленного, ваше продолжение, ваше дитя и терять, терять, терять. Терять мечты, отвагу, принципы, мораль, мудрость в кипах справок, подтверждающих раз за разом один и тот же страшный диагноз – бесплодие. Их личная война с обстоятельствами была кровопролитной. Говорят, возвращение к началу помогает найти ответ. В Сараево – город, что соединил их судьбы, они попали случайно, без капли умысла и почти без надежды, а он протянул руку помощи, предложил решение… Последний дар перед тем, как встретить свою страшную весну 92-го года.
Шестнадцать лет спустя Джемма припомнит все, что произошло тогда. Как город, где минареты кутались в облака, а купола православных и католических храмов блестели на солнце, погрузился в хаос и грязь, как распускались на дорогах кровавые розы Сараево, как еще недавний друг, знакомый, сосед становился врагом, как обстреливали Аллею смерти и каждый открытый участок, как не щадили ни стариков, ни детей, как насиловали женщин и девочек. Услужливая память вопреки здравому смыслу воскресит и серый пепел, что оседал на плечи, когда горела Национальная библиотека, и кровавое месиво на улице Васы Мискина, где на мирную толпу были сброшены гранаты (упаси вас бог от просмотра фотографий), и холодное безразличие спасителей из ООН, и журналистов, жаждущих сенсаций и наживы, и пустые глазницы домов, и окна, затянутые полиэтиленом, и голод, и жажду. Лица близких и далеких, тех, кто снится ночами, но никогда уже не обнимет. В этом городе умирали Надежда, Вера, Любовь. В этом городе родился ее сын.
Я не люблю читать о войне. От этой памяти мне физически больно, и когда в прекрасном городе на Неве в рамках проверки системы громкоговорителей включают метроном, по спине предательски бегут мурашки, а взгляд непроизвольно обращается к небу. Распад Югославии и Боснийская война произошли спустя 50 лет после Второй мировой войны. Как быстро все забылось! История написана прекрасным языком, но в него не окунаешься, в нем захлебываешься. Все эти емкие сравнения, все эти образы бьют наотмашь. Нет! Это не просто книга, это настоящий литературный памятник и отчаянию женщины, мечтающей и не способной стать матерью, и всем тем войнам, гласным и негласным, которых не должно быть на Земле. Это пуд горечи, страха и боли, ломающий спину.
Маленькая столица Боснии и Герцеговины выжила, но не воскресла. Нельзя оживить мертвого человека. Замазав выбоины от обстрелов на стенах, восстановив здания и мосты, не перечеркнешь прошлое, не вернешь ни в чем не повинных людей. Наш удел прост. Знать, помнить, не забывать....Удивляюсь Диего. Очаровываюсь Диего. Грущу с Диего. Разочаровываюсь в Диего. Ненавижу Диего. Снова удивляюсь Диего. Восхищаюсь Диего. Закрываю рукой рот, не плачу.
993K