Рецензия на книгу

• 

  Delga

  14 марта 2013

  «Самый большой враг человечества – не коммунизм, не социализм или капитализм, а вульгарность человеческого сердца, человеческого воображения. Например, вульгарное, примитивное воображение Маркса. Вульгарное воображение его русских последователей» (Иосиф Бродский)
  Когда берешься за биографию любимого писателя, питаешь двойственные чувства: с одной стороны, опасаешься разочарования в человеке; с другой,ждешь что место идеального образа поэта в твоем сознании займет реальный портрет, нарисованный дотошным биографом.
  Работа Лосева подобных ожиданий не оправдала, зато добавила новые штрихи к идеальному (к примеру, по молодости И. Б. лет хотел угнать самолет и покончить жизнь самоубийством - всё безуспешно, сравнивал различные политические режимы с разными кругами Дантова "Ада"):
  

  
  ...самым существенным, с точки зрения политической философии Бродского, здесь является то, что он не ставит знака равенства между тремя вовлеченными в афганский сюжет цивилизациями – примитивно-исламской, советской и современной западной. Ни одна из них не имеет в его глазах морального приоритета, каждая является носительницей зла, но в мрачноватом или, если угодно, реалистическом политическом универсуме Бродского виды зла различаются по степеням, почти как в Дантовом «Аде». Еще в стихотворении «К Евгению» из «Мексиканского дивертисмента» (ЧP) употреблен оборот «все-таки лучше»: сифилис и геноцид, принесенные конкистадорами в Америку, ужасны сами по себе, но «все-таки лучше», чем имевшая место до них туземная деспотия с человеческими жертвоприношениями. То же во втором афганском стихотворении. Западный мир отвратительно вульгарен, но там все-таки «лучше, чем там, где владыка – конус / и погладить нечего, кроме шейки / приклада». Еще ближе к центру абсолютного зла – тоталитарный коммунизм, характеристика которого явно перекликается с девятым кругом ада у Данте, где самые страшные грешники вморожены в лед. У Бродского: «Новое оледененье – оледененье рабства / наползает на глобус».

  
  и подтвердила некоторые интуитивные догадки (Бродский был далек от философии, а также элитарности и зауми, слова "душа" и "Бог" не были для него абстрактными поэтическими категориями).
  По большому счету, книга освежила, систематизировала и углубила то, что и без того было в сознании, но не сказала мне почти ничего нового (того, что уже не прочиталось в эл. собрании поэзии и прозы и сборнике интервью Полухиной). Исключение - пара интересных писем к Иосифа Александровича к самому Лосеву, которые он щедро цитирует и два диаметрально противоположных воспоминания студентов о Бродском-преподавателе, одно из которых частично приведу:
  

  
  "Бродский был в одно и то же время худшим и самым живым и увлекательным изо всех моих учителей. Худшим, потому что он не делал ничего, совершенно ничего, чтобы наша встреча с трудным поэтическим текстом стала приятной или, в обычном смысле, поучительной. Отчасти это происходило от его неопытности – прежде учить ему не приходилось, – отчасти потому, что его английский тогда еще оставлял желать лучшего. Но более всего это было выражением того, чем он был и что он понимал под поэзией. Поэзия не была чем-то, что можно «объяснить», усвоить и перемолоть в парафразе. По поводу чего можно сделать зарубку: постиг. Скорее, это была битва, в которую бросаешься полный страха и трепета, встреча лицом к лицу с самой материей языка. Такая встреча могла заколебать почву под нашими основными представлениями о бытии. Бродский выводил учеников, нас, на арену, но сражаться вместо нас он не собирался. В этом было что-то почти садистическое. По временам казалось, что нас окончательно разоблачили – не только наше невежество и банальность представлений о поэзии, но и то, как мы представляем себе мир вообще",

  
  

  • пишет благодарный студент Бродского и литературный критик Стивен Биркертс.

  
  И еще, сознаюсь, что неправильно читала эту книгу. Правильно было бы читать ее с энциклопедическим словарем в одной руке (автор филолог и умные слова употребляет походя) и собранием сочинений Бродского в другой (некоторые стихи хочется перечитать после комментария Лосева, а в самой книге цитаты даются сжато, не хватает контекста).
  И это все что угодно, но не ЖЗЛ - многие момент жизни И. Б. опущены или упомянуты вскользь. Но как апологетический комментарий к творчеству - хорошо.

  15 понравилось

  9

  433