Рецензия на книгу
Шут
Юрий Вяземский
innire11 марта 2013 г.Эту книгу я назвала бы исследованием. Гениальное исследование одной человеческой души - и даже не так: исследование той части души Вали Тряпишникова (которую создала его боль, так остро ощущаемая именно в период взросления, когда каждый укол воспринимается как рана), что стала Шутом.
С какой уверенностью и точностью профессионала разбирает незримый исследователь каракули в дневнике, так долго бывшем для Шута священным! Как легко, хотя и бережно, он помогает читателю расшифровывать притчи, которые составлялись когда-то, должно быть, с усердием и вдохновением, переходить от возвышенных обобщений к конкретным событиям! Как метко он указывает на противоречивость этих записей, вычленяет, сопоставляет, анализирует - и делает выводы.
От этого мне было чуть неуютно читать, словно бы при мне заглянули в самые потайные для человека уголки и высветили их безжалостным рентгеновским лучом. На это смотреть больно и неудобно - и в то же время необходимо, как для развития науки необходимы вскрытия трупов.Рождение, складывание, любовь, болезнь и, наконец, смерть Шута проходят перед глазами читателей. Мы видим, как жизнь обрушивается на тонко чувствующего и интеллигентного мальчика из хорошей семьи во всей своей несправедливости, жестокости, мерзости; как острое неприятие такого уклада порождает боль; как боль порождает Шута. Шута - но не клоуна, а, скорее, воителя справедливости, чей меч - шутка, в которой правда сочетается с насмешкой, а потому ранит неизмеримо сильнее, чем простая грубость или же необоснованное обвинение. Он хорошо знает, как умеет ранить слово - и как долго не заживает такая рана, и умеет пользоваться своей силой, постоянно совершенствует свою систему - шутэ-кан - которая должна не только защищать его самого, но и наказывать других.
На первый взгляд его система (похожая на восточную и терминами, и, может, некоторыми приемами) кажется превосходной. Только вот постепенно приходит понимание ошибочности ее предпосылок: шутэ-кан строится по принципу мести, на зло отвечая злом и тем самым не устраняя его, а увеличивая, в ней вовсе не остается места для любви. И уязвимая гордость Шута лишь способствовала тому, что автор назвал его болезнью: выпады, обращенные против ни в чем не повинных людей... А за болезнью следует смерть. Но только в данном случае это не конец, а начало для Вали Тряпишникова нового этапа, не край, за которым - пустота, а второе рождение.
И этому второму рождению я радуюсь - вместе с автором - от всей души. Потому что, мне кажется, именно Валя, - умный, творческий, наблюдательный, добрый человек, - второго рождения заслуживает, как никто другой.18125