Рецензия на книгу

• 

  likeanowl9 марта 2013 г.

  — Очень хорошая вещь, — сказали мне в книжной лавке. — Правда, она о смерти, но...
  — Беру, — ответила я.

  Детские книги о смерти — что может быть притягательнее? Как не взять, если уже одни иллюстрации напоминают о другой невозможно прекрасной истории — The Graveyard Book Нила Геймана? Схватить не глядя и не разочароваться — это, пожалуй, одно из самых больших удовольствий для книжного человека.

  
  Иллюстрация к книге с сайта Джима Кея
  
  — Ужасная история. Сплошное надувательство.
  — Нет, друг мой, это и есть правда. Самая настоящая правда. И пусть она кажется тебе надувательством. Страна получает такого правителя, какого заслуживает его народ. Невинные девушки гибнут во имя высокой цели, сами того не подозревая. Ведьмы иногда заслуживают спасения. В жизни подобное случается сплошь и рядом. Ты очень удивишься, если посмотришь по сторонам повнимательнее.

  
  Эта история могла бы стать пятой книгой Шиван Доуд, но сложилось иначе: она не успела. А ведь история — штука очень назойливая. Она может годами крутиться в голове, по слову оформляться в текст, изводить, выпивать всю кровь и выматывать все нервы, но свой путь наружу всё-таки найдет. Быть может, мальчик Конор и чудовище Тис ждали своего часа и хотели выйти в мир именно такими: одно то, что они перешли из рук в руки, как эстафетная палочка... Впрочем, рассказать я хотела отнюдь не о своей вере в то, что истории и сказки — живые и хотят жить.

  Когда сталкиваешься лицом к лицу со смертью, пугает не столько даже сам факт умирания, сколько необратимость утраты. Умереть не так страшно, как потерять, ведь даже собственная смерть — это прежде всего утрата самого ценного. Себя самого, да.
  Когда со смертью сталкивается мальчик Конор, древний первобытный страх пробуждает в его сознании древний первобытный образ. Чудовище, порожденное им самим, питаемое его кровью и плотью, и рассказывающее ему то, что он и сам знал, но боялся проговорить, признать и принять.

  Чудовище обретает форму дерева тиса.

  
  — У меня столько же имен, сколько лет я прожил! — проревел он. — Некоторые называют меня Герном Охотником. Некоторые — Кернуном. Другие — просто Зеленым Великаном.

  
  Символ амбивалентен: тис означает и вечную жизнь, и смерть, и скорбь. Символ, вопреки всему, логичен: какая вечная жизнь может быть без смерти? Тис может стать лекарством, а может обратиться ядом. Тис безучастен: лекарство или яд из него ты делаешь только сам.
  Лекарство, правда, бывает горше яда, но лекарство всегда требует большего мужества, чем яд.

  Это очень правильная сказка о том, что добро и зло, благо и вред, правильность и неправильность — всего лишь этические категории. Нужные, удобные, но не абсолютные. Нет понятий «Добро» и «Зло» — ты не знаешь, что есть что, — говорилось в Словах Ванталы.
  Это действительно очень хорошая вещь, и она действительно о смерти. Только смерть здесь не буквальная: это умирание, через который проходит подросток, постигая непростое искусство жертвования.

  Порой благо — это отпустить. Порой благо — это желать смерти.
  Порой, желая смерти другому, ты проявляешь высшую любовь и жертвуешь не им, но собой.

  42

  195