Рецензия на книгу

• 

  Arlett4 марта 2013 г.

  Мало сказать, что язык автора прост, он примитивен. Настолько примитивен, что плакали мои глазоньки. Признаюсь, я была готова внять угрозам мозга, усохнуть до размера грецкого ореха, если я продолжу истязать его этой книгой. Как я рада, что не бросила чтение.
  Дорогие мои киноманиаки, это было круто!

  Надо приспособиться читать сквозь строчки, то есть погрузиться в текст настолько, чтобы не замечать форму, а следить лишь за содержанием, за действием, и тогда перед нами открывается интересная картина. Это как смотреть телевизор в глухой деревне, где-нибудь на окраине цивилизации, пытаясь поймать сигнал рожковой антенной. Помните такие? Телевизор надо было включить минут за 15 до начала фильма, чтобы было время настроить канал. И вот когда руки уже отваливаются, а терпение на исходе – появляется изображение и звук. Теперь надо всем замереть, не двигаться и не дышать, потому что рожковая антенна вещь капризная. Настройщик медленно отходит к дивану. Смотрим! Вот примерно такими усилиями вы настраиваетесь на эту книгу. Вначале кажется, что не стоит она таких усилий, вы уже готовы в раздражении переключиться на другой «канал», как вдруг события захватывают так, что не оторваться. Убогий язык воспринимается как досадная помеха, но не более того, это как рябь на экране. Немного раздражает, но сам фильм важнее. Пока есть хоть малейший сигнал – надо смотреть! И черт с ним с языком.

  Перед нами история рождения кинематографа, история рождения Голливуда, история одной семьи. Кино начиналось с движущихся картинок даже не связанных между собой каким-то сюжетом. Они сами по себе были диковиной, которая взорвала мир. Показывали их в маленьких залах, которые назывались никельодеонами. Хозяева некоторых таких никельодеонов, вчерашние владельцы скобяных лавок и уличных лотков, через несколько лет станут могущественными хозяевами кинокомпаний с миллионными оборотами.
  За 30 лет семья Кесслеров прошла большой путь в создании кинематографа – от картинок к короткометражкам, к полнометражным фильмам, к звуковому кино. От никельодеона к огромной компании с кучей съемочных площадок и сетью кинотеатров. Так начинал Фокс, так начинал Майер. Ну, почти так. И пусть факты здесь щедро разбавлены художественным вымыслом. Пусть. Кто теперь найдет правду? Ведь «Голливуд выпускал два вида продукции – фильмы и слухи. С утра до вечера здесь делали фильмы, а с вечера до утра плодили слухи». Так было и так есть. Почти все кинопроизводство Америки изначально было в Нью-Йорке, а значит, снимать можно было только 13 недель в году, когда было солнечно. Голливуд стал клондайком для производства фильмов, нужный свет там был почти круглый год. «Голливуд начался с мошенничества. С тех пор здесь ничего не изменилось».

  Головокружительные взлеты и падения, интриги, предательства, ненависть, подковерная борьба, «акулы» с Уолл-Стрит, дружба, любовь и, конечно, кино – именно оно здесь правит бал, на него кладут жизнь, потому что не могут иначе, в нем весь смысл всего их существования. Это как наркотик – если подсел, то с концами.
  А я подсела на книгу. Это трилогия и я жажду продолжения. Крепись, мой мозг!

  68

  2,9K