Рецензия на книгу

• 

  Count_in_Law17 ноября 2021 г.

  Исполинская родовая вражда накрыла наши семьи огромной плотной сетью. И никому не спастись.

  Знакомых с детства Ли Цзяци и Чэн Гуна связывают не только дружба и схожесть жизненных историй, включающих сложные отношения с родителями и общую неприкаянность, но также тайные семейные драмы прошлого.
  Дед Цзяци в свое время поспособствовал трагедии в семье Чэн Гуна. Эта травма с горьким привкусом вины и разочарования в людях, которым по определению положено быть самыми близкими и понятными, отразилась на трех поколениях трех разных семейств, представители каждого из которых так и не смогли найти себя (хотя и не без влияния китайских историко-политических реалий).

  Роман "Кокон" в процессе чтения представлялся мне полноводной рекой, бурлящей силой повествования и до высоких берегов наполненной живо выписанными персонажами и деталями.
  Этот текст кажется огромным - масштабным не только по объему представленной в нем семейной саги с парой десятков участников, но и по весу затронутых тем. Обращенные друг к другу монологи двух главных героев безостановочно бормочут и спотыкаются, падают и снова бросаются бежать навстречу и в разные стороны, забрасывая все новыми драматичными подробностями быта и нравов, взросления и переживания, поиска себя и еще чего-то.
  Всегда оставаясь на фоне и не влезая неуклюжим слоном в камерную фамильную историю, прошлое Китая удивительным образом резонирует с самовосприятием моего поколения. Как оказалось, нас с миллиардом китайцев объединяет не только относимость к одному биологическому виду, но и общая родовая травма, связанная с появлением на свет в стране, прошедшей один из самых странных отрезков своего пути во второй половине 20-го века.
  Наши дедушки и бабушки ночами тряслись от страха в ожидании возможных репрессий по "стуку" соседей и благожелательных с виду коллег.
  Наши родители-интеллигенты, давя в себе социалистическую стыдливость и остатки высокого воспитания, пытались выжить на заре рыночной экономики, в начале 90-х подторговывая китайскими пуховиками (взгляд с противоположной стороны открывает, кстати, много нового).
  А мы сами так и остались во многом травмированными детьми, обреченными вечно искать что-то, чего мы и сами не в силах осознать.

  Прекрасно написанный и переведенный "Кокон" тяжело читать, но в конечном итоге это, пожалуй, того стоит.
  Даже с учетом некоторой затянутости и нарочитости непременного атрибута всех фундаментальных семейных саг на экзотично историческом материале (печальной сцены с собачкой - не одноногой, но оттого ничуть не менее жалостливой), роман выглядит основательной литературой в самом классическом смысле этого слова.
  Внушительная, с какого ракурса ни посмотри, история. Много любопытных, узнаваемых и не очень, судеб. Наблюдательный автор, умеющий красиво затянуть в текст описанием простейших поступков и занятий. Отсылки к классике европейской литературы в диапазоне от Диккенса и Бронте до Льва Толстого с его "Карениной".
  А еще - ощущение душного до легкого головокружения безвременья, когда все описанное вроде бы универсально, но в то же время воспринимается несколько отстраненно, как воспоминание о туманном сне, оставившем сильное, но слишком неясное для четкого пересказа и повторного переживания послевкусие.

  
  Мы бездумно бредем по сотканному из тайн туману, не видя дороги, не зная цели. Быть может, повзрослев, мы наконец вышли из тумана и увидели мир таким, какой он есть? Ничего подобного. Мы просто оделись в этот туман, замотались в него, как в кокон.

  Приятного вам шелеста страниц!

  28

  869