Рецензия на книгу

• 

  Gauty14 ноября 2021 г.

  Один прогиб – и ты погиб

  Хаджи-Мурат
  В этой повести Толстой описывает противостояние Российской империи и Северо-Кавказского имамата, причём абсолютно с разных точек зрения. Из салонов Петербурга и из аула, глазами рядовых солдат и командиров, императора и черни. Причём полностью, с изложением мотивов, характеризующих всех. Сам Хаджи-Мурат – реальное историческое лицо, наиб, правая рука Шамиля, в эпоху которого Российской империи оказывали самое ожесточённое сопротивление в Чечне и Дагестане. Толстой на разных уровнях исследует устройство кавказской культуры и обозначает конфликт цивилизации и природы через противопоставление империи и кавказских окраин. Его привлекает образ человека, отстаивающего свою жизнь и права до самого конца. Впрочем, за счёт разных точек, с которых писатель раскрывает повесть, можно зацепиться за множество идей. Лично меня очень раздражает здесь заметное личностное отношение Толстого. Больше импонирует авторская позиция над историей, а здесь он глубоко внутри. Николай I у него подчёркнуто глупый волокита с "безжизненными глазами", чьи придворные просто кивают в нужных местах, реагируя на "гениальные" прожекты государя. В начале XX века во всех кругах ненавидеть самодержавие было модно, согласен. Тем забавнее читать фактически последний прижизненный труд от непротивленца злу насилием. Безусловно, Толстой демонстрирует повседневную жестокость аппарата насилия, показывает сожжение аула и очень жестко живописует убийство Хаджи-Мурата. Такого натурализма в сцене убийства мне сходу сложно припомнить у классиков. Но эти тонкие моменты манипуляции сознанием читателя, выставляющие одного столпом благородства, а других клеймящие подлостью? Одна сцена особо показательна - во время сжигании аула эти мерзкие русские застрелили в спину кавказского мальчика, очень подло, не лицом к лицу, а вот так. Я не оправдываю детского убийства никаким образом, но то, что автор подчёркивает способ, даёт определённый акцент, настраивает читателя как камертон, бесит.

  Повесть любопытна множеством рассказчиков, от автора, дающего зачин и завершающего историю до Хаджи-Мурата, который диктует ротмистру Лорис-Меликову⁠ историю своей жизни, наместник Кавказа Воронцов, пишущий отчёт министру Чернышёву ⁠, пересказывая и делая акцент на нужных себе событиях и офицер Каменев, показывающий отрезанную голову Хаджи-Мурата, а потом сообщающий, что знает, "как было всё дело". Нравится как фактически в предисловии Толстой намечает центральную тему и вводит мотивы инаковости и независимости. Возвращаясь домой через поля, повествователь Толстой вдруг решает собрать букет, но замечает растущий в канаве отдельно от всех "чудный малиновый, в полном цвету, репей". Несколько минут колется, пытаясь сорвать, а в результате только его портит: "Стебель уже был весь в лохмотьях, да и цветок уже не казался так свеж и красив". Репей "был хорош в своём месте", - а в букете не выглядит гармонично. В финале автор хорошо закольцовывает, Хаджи-Мурат повторит судьбу цветка: "Вдруг он дрогнул, отшатнулся от дерева и со всего роста, как подкошенный репей, упал на лицо и уже не двигался."

  Набег
  Небольшой рассказ Толстого, как попытка ответить на собственный вопрос: " Что такое храбрость?" Здесь рассказчик - волонтер, а значит, наблюдатель по факту, не претендующий на роль лирического героя, его мотивы, жизнь до описываемых событий читателю не важны. В этом рассказе много внимания уделяется природе, даже чем-то похоже на Тургенева. По сути рассказывается история одного дня войны на Кавказе, полное отсутствие фабулы Толстой как бы подпирает и укрепляет отличными описаниями природы, такими лирическими пейзажами. Могу ошибаться и натягивать сову на глобус, но показалось, что автор следует за солнцем и смерть одного из героев, которого особо жалко, происходит на закате. Заканчивается всё уже ночью: "Давно взошедший прозрачный месяц начинал белеть на темной лазури."

  В середине рассказа идут упоминания Марлинского и Лермонтова как насмешка над романтизацией кавказской войны. Есть люди, смотрящие на Кавказ сквозь призму "героев нашего времени", а есть такие, как капитан Хлопов, "ведущий себя как следует", - по словам волонтёра. Я прямо ясно вижу усмешку автора, который рисует один из неприятных ему образов прямо с Печорина: "Он искренно верил, что у него есть враги...Он был убежден, что чувства ненависти, мести и презрения к роду человеческому были самые высокие; поэтические чувства". Удался ли "Набег"? По мне, так да, фирменных предложений-поездов замечено мало, чудные описания природы и поиск корней храбрости, которые потом мы увидим в "Севастопольских рассказах" и даже в "Войне и мире".

  Севастопольские рассказы
  Перед нами три небольших отрезка из жизни осажденного Севастополя. Первый - такой очерковый, отрывочный, мозично-кусковой без главных персонажей, герои тут безликие, толпа, как и странный голос автора, как бы стоящий за спиной, любящий забегать вперёд - вы увидите то-то. Толстой ведёт нас за руку, фактически из точки въезда в самое опасное место - на четвёртый бастион. Геройство по его мнению здесь - это равнодушие к смерти. Матрос, плюющий на руки, прежде, чем взяться за вёсла, офицерик, говорящий, что на 4 бастионе плохо не потому, что там смертельно опасно, а потому, что грязно и так далее. Здесь война ещё бытовое явление, если модно так сказать. Да, страшно, да, ядра летают, но женщины танцуют с офицерами на бульваре, а во втором рассказе эти самые офицеры могут думать о чистоте ногтей. Опасность - это привычка для находящихся здесь, а одну из тенденций в толстовском творчестве легко заметить прямо отсюда. Очень любит демонстрировать опасные военные события через призму взглядов новичка, возможно даже кого-то штатского, как в первом севастопольском рассказе. Таким же образом Толстой поступит и в "Войне и мире" - самое масштабное Бородинское сражение будет подано от лица Пьера Безухова, сугубо штатского до мозга костей человека. Рассказ о тихом героизме, молчаливом героизме рядовых защитников. И второй рассказ совершенно иной. Он о тщеславии головного мозга и заботе о том, кто как выглядит со стороны. Здесь голос автора как бы сверху благодаря чему возможны мысленные монологи героев, мы узнаём их тайные мысли и чувства. Здесь город уже обстрелян глобально, вся романтизация исчезает, остаётся прагматизм и реализм - кто с кем первым здоровается, соотносясь с табелем о рангах, здорово сидеть в блиндаже и смотреть, как в ночи вспыхивают ядра, оставляя дымные следы. А также мысли о том, как уживаются трусость и храбрость в одном теле. Любопытный ход Толстого в том, что в конце он как бы меняет героев местами. Думавший о смерти, выживает, а думавший, что выжил - нет. В третьем же рассказе - сплав предыдущих двух по взгляду на войну. Два брата Козельцовы приезжают в Севастополь. Старший - действующий офицер после ранения, младший - после юнкерского училища. Его взгляд новичка нам показывается, но он не единственный возможный. Представления Володи и мечты рассыпаются об ужасающую действительность.

  Нельзя сказать, что "Севастопольские рассказы" являются цельным произведением, как минимум потому, что они не образуют чего-то единого, а второй рассказ я бы вообще посчитал противопоставлением первому и третьему. Но тема человека на войне, его мыслях и поведении перед страхом смерти очевидно интересуют Толстого и будут прорабатываться до самой "Войны и мира". Мысли Пьера Безухова, они почти идентичны некоторым отсюда: "Кто они? Зачем они бегут? Неужели ко мне? Неужели ко мне они бегут? И зачем? Убить меня? Меня, кого так любят все? Ему вспомнилась любовь к нему его матери, семьи, друзей, и намерение неприятелей убить его показалось невозможно." Здорово видеть такие моменты развития, трансформацию писательского мастерства или прямые мысли, спустя столько лет фактически цитируемые графом Толстым в более позднем произведении.

  Сборник неоднороден, хотя мысль ясна - первые пробы и последнее произведение зрелого писателя. Любопытно, что в итоге мне намного больше понравились ранние произведения Толстого именно позицией и отсутствием направляющей авторской воли.

  98

  1,7K