Рецензия на книгу

• 

  OhMyJools7 ноября 2021 г.

  Идея отличная, реализация - кошмар

  Художественной литературы, сюжет которой был бы крепко завязан на спорте, незаслуженно мало. Спортсмены - довольно специфические люди, профессиональная деформация личности которых - поле непаханое для сюжетных конфликтов. Но я надеюсь, что когда-нибудь мне попадется художка о спорте лучше "Медвежьего угла".
  Что в этой книге для меня плохо:
  1) Язык автора. Слишком много фраз, которые созданы, чтобы распространиться по пабликам "Мудрейшие цитаты величайших людей". У этого автора это явно не баг, а фича. Всё, что не годится в "золотой фонд цитат" - рубленые предложения по одному-два, максимум - три слова, что вносит сумбур. Такое совсем не для меня, но фиг бы с ним, можно было бы стерпеть, если бы не следующие два пункта.
  2) Слишком много упора на то, что хоккей для Бьорнстада - всё и даже больше, чем всё. Слишком много в целом повторений одних и тех же мыслей и идей из главы в главу: о том, что таких друзей, как в подростковом возрасте, у человека больше не будет, о том, что главное для Амата - обеспечить будущее себе и матери, о том, что вот-вот сейчас что-то страшное случится и пора начинать бояться, о том, что хоккей, чёрт возьми, для Бьорнстада - это всё. Есть ощущение, что это сделано для увеличения объема книги, которая без этого всего уместилась бы меньше чем на 300 страницах. Ну или автор держит своих читателей за слабоумных, у которых ничего дольше двух минут в памяти не удержится.
  3) Персонажей очень много, многие из них - картон (а иногда даже и безымянный картон) и фокус внимания автора между ними дико скачет. Даже в рамках одной главы, а это плохо, это сбивает с толку. Вот Суне на стадионе смотрит на Беньи и размышляет о Кевине и тут же следующим абзацем - Давид отжимается у себя дома. Зачем? За что?
  Или вот, например:

  
  Что бы там ни говорили о Бьорнстаде, но все-таки дух там захватывает. Когда солнце встает над озером, а по утрам так холодно, что кислород хрустит в горле, когда деревья почтительно склоняются ко льду, чтобы детям, которые играют рядом, досталось как можно больше света, удивляешься, как люди живут в городах, где повсюду дома и асфальт. Четырехлетки в Бьорнстаде играют на улице одни, здесь по-прежнему есть люди, которые не запирают входную дверь. После Канады родители Маи устроили над ней такую гиперопеку, какая даже в большом городе была бы излишней, а уж в Бьорнстаде и вовсе казалась почти психозом. Странное это дело – расти в тени умершего старшего брата: начинаешь либо бояться всего на свете, либо вообще ничего не бояться. Мая выбрала второе.
  После их фирменного тайного рукопожатия в школьном коридоре они с Аной расстались. Ана придумала его, когда они были в первом классе, а Мая сказала, что единственный способ сохранить его в тайне – это делать все так быстро, чтобы никто не смог ничего разглядеть: кулак вверх – кулак вниз – ладонь – ладонь – бабочка – палец крючком – пистолеты – джаз – мини-ракета – взрыв – попа к попе и суперклево. Все названия придумала Ана. Мая до сих пор смеется в конце, когда доходит до поп, Ана поворачивается к ней спиной, поднимает руки, кричит: «Ана суперклевая!» – и убегает.

  Это два первых абзаца десятой главы. Сразу после в этой же главе пошло повествование о Мире. Как такие абзацы связаны друг с другом? Что здесь происходит? Почему предложения построены настолько криво? Так много вопросов и ни одного ответа. И вот так - постоянно. К одной точке сюжетные линии, между которыми постоянно скачет фокус, к финалу главы не приходят: это всё происходит в разных локациях и разном времени. Это создает впечатление, будто бесцельно переключаешься между телевизионными каналами и не можешь остановиться на чем-то одном. Читать это тяжко. Иногда до такой степени, что я бы вышвырнула эту книгу в окно, будь у меня ее бумажный вариант. А идея хорошая. Какой-нибудь более талантливый автор наверняка мог бы реализовать ее так, чтобы книга не раздражала.

  24

  683