Рецензия на книгу

• 

  Anvanie23 февраля 2009 г.

  Илана начинает переписку с бывшим мужем спустя семь лет после их жесткого разрыва, чтобы привлечь внимание бывшего военного, а теперь профессора политологии, богатого и влиятельного Александра Гидона, к судьбе сына.
  
  Вот письма, телеграммы, отрывки научных статей и судебных постановлений – растрепанная многоголосая папка, извлеченная из архива нравственных преступлений. Частное расследование ведет читатель, последовательность документов определяется автором – он секретарь, подсовывающий следующий листок, как только глаза соскользнули с предыдущего. Некоторые письма такие длинные и подробные, и так полны описаниями, переживаниями или воспоминаниями, что похожи на страницы дневника. Это не просто хроника катастрофы, постигшей семью, – это психологический детектив, в котором наше представление о том, кто на самом деле виноват, меняется вплоть до последней страницы.
  
  Почему она так откровенна с ним, почему верит, что ему не все равно, зачем провоцирует его, рассказывая про свою нынешнюю семью? И он откликается, поначалу по-змеиному изящно и зло, начиная играть с эпитетами, которыми она осыпает его – «дракон», «волк», «инквизитор». Постепенно в их диалог вмешиваются другие лица – их сын Боаз, адвокат Гидона Закхейм, новый муж Иланы Мишель. Все они вопрошают и требуют, пытаясь разобраться, найти в этой трагедии свое место. Что на самом деле движет ранеными людьми? По мере переписки Алек и Илана становятся все беззащитнее и все ближе, их доброжелатели оборачиваются их врагами, а яд становится лекарством.
  
  Амос Оз – мастер памяти, заклинатель памяти. Его романы, с которыми российский читатель уже мог познакомиться, построены на этом опаснейшем и нужнейшем свойстве человеческой природы. Поэтому они трагичны, поэтому они обращены в прошлое. Но в то же время страницы его книг всегда залиты светом, даже если героиня пишет письмо дождливой ветреной ночью. Это нежный тонкий свет изнутри. И еще грустный юмор. Манера, язык делают философский текст прозрачным и легким для восприятия. Какая-то совершенно нереальная светлая безнадежность. Каждый из героев подвержен собственной карме. Специфическое мироощущение – даже если человек вроде бы распоряжается своей судьбой, длань Бога довлеет над ним, и не можете же вы сказать, когда у человека вдруг обнаружились саркома легкого или рак почек, что он сам собою управил так.
  
  В иудейской традиции существует пять этапов раскаяния, пять ступеней. Первые четыре – материальны, посюсторонни – от осознания своего греха и возмещения ущерба до преодоления искушения в подобной ситуации. Лишь пятая – жертвоприношение в Храме. Но Храм разрушен, и полное искупление невозможно, можно лишь прощением и милосердием заслужить снисхождение к себе самому.
  
  Люди, увлеченные собственной болью, часто не могут понять, что под обломками их самолета неизбежно будет погребен кто-то еще.

  13 понравилось

  41