Рецензия на книгу

• 

  CompherKagoule31 октября 2021 г.

  Поэт неповторимой судьбы

  Насколько музыкальные лады и певческие культуры каждого народа уникальны, настолько же неповторимы системы стихосложения. Дело не в трудностях, а в полнейшей невозможности адекватной передачи формы на другом языке. Уже писала, что без формы и звукописи от поэзии остается в лучшем случае треть — ее смыслы.
  

  Поэтому в своем мини-исследовании систем стихосложения разных стран, наконец, добралась до творения Юн Сон До — поэмы, написанной по-корейски.
  

  
  

  Немного о форме. Сидзё или сиджо (시조) — трехстрочье.
  В японском трехстрочном хокку мой любимый Мацуо Басё использовал противопоставление первым двум строкам третьей, чтобы открыть неожиданный смысл отвлеченного явления или общего человеческого свойства, попутно заставив задуматься:
  

  Зиме вопреки
  Вырастают из сердца
  Бабочки крылья.
  

  В ранне-византийской поэзии трехстишья иногда использовались в эпитафиях и церковных поэмах (из последних многое переведено на кучу языков и поется до сих пор, у нас в том числе), по принципу: 1) явление, 2) противопоставление, 3) открытие или вывод.
  

  А вот корейское сидзё обязано отталкиваться от природы (1: тема, 2: проработка, 3: контр-тема и завершение). Вот классический пример из того же Юн Сон До:
  

  
  Цвет облаков прекрасен, говорят, но иногда и он бывает чёрен.
  Чист голос ветра, но, по слухам, и он нередко замолкает.
  И кажется, на свете лишь вода всегда прекрасна и всегда струится.

  Сквозь красоту внешнего мира сидзё должно показать мир человеческого сердца. Поэтому его нельзя воспринимать прямо, в отличие от хокку. Сидзё, как я поняла, всегда имеет двойное дно и беседует эзоповым языком.
  

  В поэме Юн Сон До сорок сидзё, по десять на каждое время года.

  В немецкой статье прочла, что структура сидзё предельно жесткая:
  

                        1 слово 2 слово 3 слово 4 слово
  

  1 строка:   3 слога 4 слога 3/4 слога 4 слога
  2 строка:   3 слога 4 слога 3/4 слога 4 слога
  3 строка:   3 слога 5 слогов 4 слога 3 слога
  

  Если структура нарушена, стихотворение уже не является сидзё и называется иначе. Но судя по текстам Юн Сон До, там может быть и больше слов. Для меня такое расхождение — загадка. Буду исследовать тему дальше.
  

  Как я поняла, рифмы нет.
  

  А вот запись.
  

  
  

  
  

  Итак, 65-летний политик, которого и прошлая ссылка лукавить не научила, оклеветанный и чудом избежавший казни, прибыл в изгнание на остров Богильдо, встал на рассвете и выплыл вот сюда:
  

  
  

  
  Над рекой рассеялся туман, над горою засияло солнце.
                    Лодку выводи, рыбак, скорей!
  Вот ночная отошла вода и уже идет вода дневная,
                   Ты плещи, весло моё, плещи!
  Пусть селенье у реки в цветах, мне милей краса цветов нагорных!

  Как видите, Юн Сон До немного видоизменил канон, добавив промежуточные припевы. Но это все равно образцовое сидзё.
  

  В поэме много горечи. Скрытые смыслы русскому читателю даются не сразу (мне пришлось перечитать, чтобы понять и сопоставить с его жизнью, чувствами, обстоятельствами). Это была сильная личность, непримиримая в спорах, и очень искренняя, что для поэта — качество решающее.
  

  Чем больше вчитываешься, тем больше улавливаешь душевный стон, который слышится даже сквозь описания дивных пейзажей. Не столько о несправедливости к себе лично (он очень любил царя, при этом настаивая на ограничении самодержавной власти), но вообще о печальной доле искренности в человеческом обществе.
  

  
  Здесь людских не слышу я речей, скверну их с ушей смывать не надо.

  Проступает в строках, что лирический герой нажил множество врагов отказом от формальностей и решительностью.
  

  
  Ненадёжен лёгкий мой челнок, но ведь жить с людьми ещё опасней!

  Отлично знаю: между нами — культурная пропасть. Конечно, при всем старании я поняла лишь малую долю.
  

  Старый политик и великий поэт писал на народном корейском легко, просто и естественно и открыл красоту этого языка. И здесь поступил вразрез с общепринятой нормой, ибо, будучи сам конфуцианским ученым, не пошел на поводу у собратьев, по представлению которых хангыль — вульгарен и уродлив. 75 сидзё, оставленные им, до сих пор — непревзойденная, высокая поэзия и жемчужина корейской литературы.

  
  

  ***
  Немного о переводе Анны Андреевны Ахматовой.
  

  
  Жизнь в забвенье мира — торжество. Так живёт рыбак на этом свете.
                      Лодку выводи, рыбак, скорей!
  Что смеётесь вы над рыбаком? Все художники его писали.
                    Ты плещи, весло моё, плещи!
  Хороши и лето, и весна, но что может с осенью сравниться?
  A fisherman's life is idyllic, away from cares of the world.
                     Push the boat, push the boat!
  Do not mock the old fisherman, you'll see him in every painting.
                    Chigukch'ong, chigukch'ong, oshwa!
  All seasons bring us pleasure, but autumn's outshines the rest.
  Ειδυλλιακή του ψαρά η ζωή, μακριά από τις έγνοιες του κόσμου.
  Μην περιγελάτε τον γέρο ψαρά, σε κάθε πίνακα μέσα θα τον βρείτε.
  Όλες οι εποχές φέρνουν χαρά, μα το φθινόπωρο όλες τις ξεπερνά.

  Как же не нравятся введенные автором рефрены европейским переводчикам! Ведь с точки зрения стилистики языков индоевропейской семьи повторы обезображивают литературное полотно. А для корейцев — красиво! И что с этим делать? Тупик же. Но Анна Андреевна справилась превосходно, и уж точно на порядок лучше других (англичанин вообще не перевел второй рефрен, а гречанка просто выкинула оба). Так что не знающий корейского — да читает на русском.
  

  Единственное, в чем я не соглашусь с Ахматовой, это в том, что она разбила каждую строку на две, тем самым нарушив структуру трехстишья. Но разумеется, она имела на это право, так как в середине каждой строки даже в корейском каноне делается пауза.
  

  Ой, и вишенку же на торте: тот остров, на который изгнали старого Юн Сон До, был его собственным.
  

  Рада, что прочла! Неожиданно много узнала. Пока копалась в статьях на разных языках, освоила корейский алфавит, самый легкий в мире.
  

  Пользовалась рус. переводом А. Ахматовой, англ. переложением Ларри Гросса, греч. переложением Тоньи Коваленко, немецкого и испанского переложений не нашла.
  

  Деталь, которая особенно понравится книголюбам: количество прочитанных ученым книг до сих пор поражает воображение его соотечественников.

  И в заключение: вот один из садов, созданный великим корейским поэтом:

  
  

  
  

  34

  847