Рецензия на книгу

• 

  natali-zhilina29 октября 2021 г.

  Вечер шестого января. Мне восемь. Лежу на диване в большой комнате и читаю "Вечера...". Мама из кухни: "Ты какую кутью хочешь - рисовую или пшеничную?". Рисовую, кричу. В голове крутятся смутные образы вкусняшки с медом, орехами и изюмом. За окном снега нет, просто промозглая слякоть. В телевизионной программе кружочком обведен заветный фильм. "Советский полнометражный цветной художественный фильм-сказка, поставленный на Московской киностудии имени М. Горького в 1961 году режиссёром Александром Роу. Экранизация повести Николая Васильевича Гоголя "Ночь перед Рождеством"..., так сегодня говорит о нем Википедия.
  В предвкушении экранизации читаю про Вакулу, Оксану, ее родителя с кумом в мешке, Басаврюка, черта, несравненную Солоху. И остальных. Таких милых и смешных. Конечно, жду сцену с полетом. "Воздух в легком серебряном тумане был прозрачен. Все было видно, и даже можно было заметить, как вихрем пронесся мимо их, сидя в горшке, колдун; как звезды, собравшись в кучу, играли в жмурки; как клубился в стороне облаком целый рой духов; как плясавший при месяце черт снял шапку, увидавши кузнеца, скачущего верхом; как летела возвращавшаяся назад метла, на которой, видно, только что съездила куда нужно ведьма... много еще дряни встречали они". Ой-е-ей, у меня уже тридцать лет сердце сжимается! А еще ж и "башмачки, которые носит царица"! Они в фильме так блестели, так их хотелось себе, что я пыталась натянуть на ноги хрустальные ладьи-салатницы. За что вечно огребала от бабушки.
  Ранняя весна. Мне девять. Я болею. У меня высокая температура. Мама готовит сырную запеканку с земляничным вареньем. Есть не хочется, но от такого лакомства отказаться невозможно. "Мам, почитай "Страшную месть!" Мама отнекивается, говорит, что я испугаюсь. После уговоров все же открывает этот самый томик и читает вслух. Я вижу, как на кладбище шатаются кресты и, один другого страшнее, являются мертвецы. Почти не понимаю сюжета, но как же страшно и уютно! Засыпаю, вижу этих мертвецов. Несколько лет боюсь этой повести, потом перчитываю, перчитываю... Теперь понимаю - отменная этническая готика от Николая Васильевича.
  Мне тринадцать. На улице май. Голову кружит что-то смутное... Пацаны поют под гитару "Голуби летят над нашей зоной...". Стена увешана зацелованными фейсами Юры Шатунова. Горит настольная лампа. Я, опершись на огромную пуховую подушку (бесценный подарок покойной бабулечки Стефы), читаю "Майскую ночь". "Вечер, вечно задумавшийся, мечтательно обнимал синее небо, преобращая все в неопределенность и даль. Уже и сумерки". Ах, как пахли сумерки в тринадцать! Обещанием всего. И так уже хотелось быть "девушкой на поре семнадцатой весны". Русалки и парубки будоражили душеньку не хуже Юры Шатунова в джинсовой "варенке".
  Мне сорок с хвостиком. Часто хандрю и ностальгирую. И вдруг понимаю, что самое яркое, самое запомнившиеся, самое светлое и чистое... Все связано с этим потрепанным томиком. У меня была большая библиотека, но в переездах уцелело только это собрание сочинений да Вальтер Скотт. Сегодня чтение Гоголя - библиотерапия чистой воды. Он был гений гениальный. Если уж случилось худо, накрыло совсем - беру любимую детско-юношескую книгу. Она как волшебный пендель способна вытянуть из любой житейской трясины. Она лечит душу..

  13

  166