Рецензия на книгу

• 

  bookfriendlyc22 октября 2021 г.

  Не они стоят слишком высоко, а вы стоите слишком низко

  Я хотел бы начать с того, что Чернышевский - гений. Мне повезло закончить университет его имени, видеть дом, в котором жил писатель и могилу, где он похоронен. Этим я горд. Визитная карточка Саратова, где мне довелось прожить 12 лет - памятник Николаю Гавриловичу.
  

  Так вот, жить на родине Н.Г. Чернышевского и не читать его для меня было как-то неудобно. В школе, конечно же, я познакомился с отрывками из "Что делать?", но тогда они мне показались сложными и непонятными. В общем, все шло к тому, чтобы, наконец, прочесть роман полностью.

  На первый взгляд, книга ничем не примечательная, этакая сентиментальная любовная новелла. Но стоит принять во внимания условия, в которых писался и издавался роман, состояние общества и культуру того времени, произведение начинает играть новыми красками (что-то похожее сделал Стендаль в Красном и чёрном ).

  На дворе 1862 - 1863 годы, "царь-освободитель" Александр II только-только отменил крепостное право в Российской империи. Интеллектуальные круги, понимая откровенно капиталистический характер реформы, ей не довольны. Крестьяне ропщут. В народе начинается возмущенное брожение, общество чувствует себя обманутым. Глас разгневанных людей, Николай Чернышевский, арестован как "Враг №1" и заключен в Петропавловскую крепость. Там он пишет свой знаменитый роман, который проверяется цензурой и... утверждается к печати. Опомнились, запретили, но было поздно - "Что делать?" переписывается, передается из рук в руки. Новые поднимающиеся силы увидели в романе знамя нового времени, зарю революции.

  Я хотел бы в этом контексте обратить внимание на несколько вещей.
  Во-первых, конечно же, четвертый сон Веры Павловны, в котором девушка видит новую Россию - результат закономерного и неминуемого развития общества и экономики. Перед взором героини предстает что-то типа дворца, «громадный зимний сад» с алюминиевой мебелью. Во дворце живут люди, но «почти всё делают за них машины». Перед нами ни что иное, как социальная утопия.

  Во-вторых, интересны мотивы Лопухова, который отходит в тень, уступая свою жену Кирсанову. Мне кажется, делает он это, в том числе, и ради себя самого. Таким образом он следует постулируемым принципам "разумного эгоизма". В действиях Лопухова чувствуется штирнерианский характер:

  
  Мы живём в мире, полном призраков и одержимых, — говорит нам Штирнер. Везде и всюду нам стремятся доказать, что смысл и цель нашего существования лежат где-то вне нас. Что просто необходимо найти этот смысл и пожертвовать своими интересами и своей жизнью ради воплощения этой цели, другими словами, стать одержимыми. Не проще ли, не лучше ли, не выгоднее ли, наконец, отбросив жадные идеалы строить своё дело на себе самом — на «преходящем, смертном творце», короче говоря, на Ничто? Макс Штирнер, цит. по Маридзе Г.

  В Лопухове, наряду с тургеневским Базаровым, выражен образ человека нового времени, нигилиста, что крушит устаревшие порядки, возводит новые идеалы.

  В-третьих, интересен образ Рахметова. Перед читателем предстает пример рабочего, истинного пролетария, готовго учиться, грамотного и сильного. Рахметов стал символом революционера в скором времени.

  В-четвертых, описание фаланстера, учрежденного Верой Павловной - дань почтения социалистам прошлого: Оуэну и Фурье. Проект Веры Павловны свидетельствует о возможности альтернативной экономической модели, более эффективной, чем капиталистическая. В основе предлагаемой экономической системы лежат принципы самоуправления, равного распределения прибыли, коллективизма. Рабочий не является "овеществленным товаром" - ему приндалежит продукт его труда. Частично проект Веры Павловной в скором времени воплотится в рабочей артели. Что примечательно, так это аргументация в пользу такого способа организации труда.

  
  Они получают свою плату — 100 р. Они сами хозяева, потому получают и хозяйскую прибыль — 50 р. У них рабочие комнаты помещаются при их квартире, поэтому обходятся дешевле особой мастерской: они бережливы на материал; в этом очень большая пропорция сбережения, я думаю наполовину, но мы положим только на третью долю; из 50 руб., которые шли бы на эти расходы, они сберегают в прибыль себе еще — 16 р. 67 к. = 166 р. 67 к. Но они получают еще больше: работая в свою пользу, они трудятся усерднее, потому успешнее, быстрее; положим, когда, при обыкновенном плохом усердии, они успели бы сделать 5 платьев, они теперь успевают сделать 6, - эта пропорция слишком мала, но положим ее; значит, в то время когда другое предприятие зарабатывает 5 руб., наше зарабатывает 6 руб. От быстроты и усердной работы выручка и доход увеличиваются на одну пятую долю: от 166 руб. 67 коп. пятая доля 33 р. 33 коп. — и так, еще — 33 р. 33 к. с прежним — 166 р. 67 к. = 200 р.

  Дальше - в том же духе по сокращению расходов.

  С одной стороны "Что делать?" - программа социально-экономических преобразований в духе Фурье, а с другой - риторический вопрос, утверждающий неизбежность прогресса. Этакий цоевский "Мы ждем перемен" второй половины XIX века.

  12

  1,1K