Рецензия на книгу

• 

  nabokov7 октября 2021 г.

  Не помню, чтобы я когда-то слышала о "Семнадцатилетних" от мамы или бабушек, но наткнувшись на сайте на флешмоб, посвященный чтению романа, почему-то захотелось с ним познакомиться.

  Шел он довольно легко, за исключением моментов, посвященных различным комсомольским мероприятиям и процессу формирования коммунистического сознания школьниц. И дело даже не только в том, о чем шла речь (хотя и в этом тоже). За мыслями с которыми я не могу согласиться принципиально, все же находилось что-то и интересное и об этом я расскажу ниже, но вот то, каким языком проводится коммунистическое воспитание, какие слова используются, меня еще сильнее отталкивало от себя. И если обсуждения между учителями и различные собрания я еще воспринимала более или менее лояльно, но молоденькие девочки, которые хотят то и дело кого-то пропесочить, разоблачить, а то и подвергнуть коллективному презрению, игнорированию, коллективному наказанию, ну уж как-то слишком было для меня. И хотя, в некоторых сценах автор показывает, что в поведении девочек проявляется как минимум глупость и незрелость, а иногда и просто перегибы, это не отменяло того, что они наводили порой оторопь.

  
  

  — А зачем ты наябедничала? — спросила Тихонова.

  — Это не ябеда, — снова вмешалась Катя. — Она честно и прямо при всех разоблачила…

  
  — Подожди, Света! — крикнула Женя, выбегая к столу. — Мне пришла в голову гениальная мысль! Мы сейчас устроим суд над Лидой. Я — председатель. Она — обвиняемая. Вы делитесь на прокуроров и защитников. Не спорить! Кто хочет защищать, переходите направо, кто обвинять — налево. Живей, живей, скоро звонок!
  

  — Не волнуйтесь, Надя. Говорите спокойно, мы все обдумаем и решим.

  — Аня хочет отравиться!.. Аня Алексеева… Что мне делать?.. Ведь это же не по-комсомольски. Правда?

  — Как отравиться? Что с ней случилось?

  
  Тамара презирала слезы, тем более, если они были вызваны такой причиной, как ссора с подругой. По ее мнению, над плачущей следует смеяться, и это прекрасно действует на «сентиментальность». Но мало кто соглашался с ней. Большинство девушек по себе знали, что хотя слезами горю не поможешь, но душу они облегчают.
  

  — Она сказала, что я мещанка… — опустив голову, с трудом произнесла Надя. — Что у меня душа загнивает… и я не похожа на комсомолку… и вообще не советский человек…

  — Кто это вам сказал?

  — Аня… Это же неправда, Константин Семенович! Я совсем не мещанка и совсем не загниваю… Она просто рассердилась на меня за то, что я верю приметам.

  
  

  — Что я хочу сказать? Почему именно сейчас Белова оказалась в одиночестве? Ведь никто ее не прогонял. Она сама отошла от нас. Никакой идеи у нее, конечно, нет и быть не может. Но думает она, наверное, что ее не понимают. Так она сама себе внушает. Почему-то ей не по душе наши задачи. Почему? Просто она зарвалась, но не хочет это признать из-за больного, мелкого самолюбия. Она индивидуалистка. Никто ее уговаривать, конечно, не собирается. Катя, Тамара и Женя сделали все. Они протянули ей от имени всего класса руку… Она отказалась! Ну, и пускай идет своей дорогой. Значит, ей с нами не по пути.

  — Что ты предлагаешь? — спросила Катя.

  — Я предлагаю это положение узаконить. Исключить ее из коллектива!

  
  — ...Избалованных лодырей надо взять в переплет. Прорабатывать как следует на собрании, в газетах, и покрепче… А главное, надо следить за ними и не отступаться.
  — ...Унизить кого-нибудь может только один человек. Коллектив не унижает. Коллектив может требовать, наказывать или даже изгнать, но унизить коллектив не может, — спокойно возразила Наталья Захаровна.
  

  — Катя, я же сказала ей, что ничего не знаю и не буду отвечать, — оправдывалась Рая.

  — Но ты же сказала… ты произнесла эти слова! Ты понимаешь, что ты сделала? — все больше сердилась Катя. — Ты всех нас предала… да, да! Это, знаешь, как называется? Штрейкбрехерство!

  В то же время, писатель обращается к читателю словами главного героя, учителя литературы, и призывает не судить о людях по своему времени:
  

  
  
  Я уверен, что у вас нередко происходят споры по поводу прочитанных книг. Разве вы не задаете себе вопросов, не спорите: почему, отчего и зачем? Почему, например, Татьяна полюбила Онегина? Что она нашла привлекательного в этом позере? Уверен, что вы спорили и о Наташе Ростовой. Да это и понятно. Вы переживали вместе с героями произведения и сердились за их неразумные, с вашей точки зрения, поступки. Чаще всего это происходит потому, что вы забываете, в какую они жили эпоху… Писатели-художники силой своего таланта создали нам образы людей своего времени, раскрыли их мировоззрение, условия, в которых они жили и боролись. Благодаря литературе мы с вами можем заглянуть в самые скрытые уголки человеческой души, в самые сокровенные мысли людей. Благодаря литературе мы знаем о лучших людях всех времен, знаем, к чему они стремились, о чем мечтали, и можем у них учиться.

  Я правда старалась абстрагироваться от современности, но некоторые моменты, которые я отправила под спойлер выше, сильно портили впечатление.

  Что касается героинь. Не могу согласиться с тем, что она похожи друг на друга, среди полутора десятка учениц, нескольких я выделила для себя и запомнила. Светлана, Лида, Аня, Тамара, Белова, Надя - как минимум эти шесть девочек точно не похожи одна на другую. Какие-то личные истории девочек меня тронули и очень расположили к себе. Например, история Ани и ее отчима. Лиды, дочки профессора, беззаветно влюбленной в молодого человека, любящего ее подругу. А, например, утомительная Тамара, наоборот вызвала у меня устойчивое неприятие. Кстати, обратила внимание на то, что Герман Матвеев неплохо разбирается в психологии девочек, чего стоит только "монопольная подруга"! Но возвращаясь к теме, схожести характеров - учителя тоже, по большей части, разные. Классный руководитель - учитель литературы, пожилой чуть старомодный химик, учительница немецкого и учительница психологии, разве они одинаковые? По-моему, совсем нет. Да и среди близких девочек есть характеры хоть даже и не второстепенные, но занимательные, запоминающиеся и, думаю, неслучайно включенные в роман. Например, мама Жени Вера Александровна говорит Жене и читателю:
  

  
  — Вот уж сказала! Неужели я такая старая!.. Запомни-ка, дочка. Какое бы время ни было, а жизнь остается жизнью и человек человеком. Если по-твоему рассуждать, то все, что люди раньше сделали, все надо выбросить и начинать сначала! Нет, милая моя. Прошлое-то тоже с умом нужно понимать. А ты все вперед без оглядки рвешься. Так легко и заблудиться. Знаешь, как в лесу люди плутают? Идет человек и уверен, что идет он вперед, а на самом деле — на одном месте кружится…

  Кстати, интересно было обратить внимание на то, что читают школьницы. Только лишь современные им, правильные идиологически книги? Вовсе нет. Тут есть и Толстой (ну это, допустим, понятно), и Кронин, и Чехов, и Фраерман (тут, как раз современность) и другие. Лишь ожидания относительно книг Лидии Чарской не подвели - ее книги плохие, читать ее не следует.

  Если игнорировать моменты, так или иначе связанные с построением коммунистического общества, где явно, по-моему, есть перегибы, книга очень спокойная и даже немного лирическая, нежная. Чего мне не хватило? Ленинграда, города. Ну и личного хотелось бы больше, а коллективного меньше.

  В общем, если подводить черту, думаю, я не зря познакомилась с книгой. Это было интересно, в какой-то степени познавательно и порой очень даже мило. Не всегда, конечно. Порой хотелось закрыть книгу и больше не открывать. Стоит ли ее читать? Я думаю, что стоит для того чтобы лишний раз напомнить себе насколько наши точки отсчета со старшим поколением разные. Это не хорошо и не плохо, просто это так и есть.

  9

  689