Рецензия на книгу

• 

  LyudmilaSolovyanova4 октября 2021 г.

  Время собирать камни…

  Эта книга случилась в моей жизни больше 20 лет назад, и я не думала, что когда-нибудь вернусь к ней. Несмотря на открытый финал, у меня в голове все сложилось, и продолжения я не ждала. Кто ж знал. И вот, прежде чем узнать, чего такого нового нам расскажут соавторы о Срединном мире, я решила перечитать книгу, ибо двадцать лет – это вам не двенадцать месяцев, а чердак у меня, как у Шерлока Холмса, – только самое нужное.

  Не знаю, как другие отечественные читатели, но я в конце 90-х – начале 2000-х не была избалована литературой в стиле фэнтези. Можно сказать, что мой путь в этом направлении только начинался. После Толкина, Льюиса, Сапковского и чуть-чуть Желязны методом проб и ошибок я знакомилась с авторами местного масштаба: Перумовым, Семеновой, Лукьяненко, Беляниным, Дяченко. Спустя 25 лет я стала разбираться в фэнтези гораздо лучше, но снобом не стала. Я прекрасно понимаю, что создание нового мира, новой концепции требует фантазии уровня «бог», а такая дана не каждому. Но создать пусть и не шибко оригинальный мир и при этом заселить его интересными персонажами, придумать им захватывающее приключение и заставить испытывать человеческие эмоции, стараясь избегать клише и штампов, – это под силу любому крепкому профессионалу. И подобные книги я читаю с удовольствием. Как раз с таким удовольствием я и прочитала «Не время для драконов». Причем как в первый, так и во второй раз (хотя причины этого удовольствия несколько отличаются).

  Бочка мёда

  Вселенная и ее устройство не сказать, чтобы оригинальны, но и не банальны. Изнанка – наш мир, мир порядка (ну не ирония ли) и мир Прирожденных – мир хаоса, а между ними, как буферная зона, – Срединный мир. В моем понимании – это мир человеческой фантазии, где идеи обретают плоть, где смешиваются правда и вымысел, наука и магия. Здесь есть электричество, книго- (или только газето-, до конца непонятно) печатание и железная дорога. Но я бы не спешила относить эту концепцию к стимпанку. Как говорится, одних паровозов недостаточно. Для меня стимпанк – это цивилизация, полностью зависящая от паровой энергии, это автоматоны, это «Сайберия», в конце концов :-) В Срединном мире отданная на откуп гномам наука органично вписывается в средневековую пастораль, где балом правит все-таки магия, а это уже классика. И сейчас, перечитывая книгу, я поняла, как же я соскучилась именно за такой магией: тяжеловесной, мощной, пафосной. Такая магия может обернуться против самого колдуна, если он слишком слаб, испепелить или содрать плоть с костей, и требует она гораздо бóльших усилий, чем пассы фокусника и невнятные заклинания в современных фэнтезюшках-академках.

  Тема Избранного и его пути к своему предназначению тоже считается заезженной, особенно сейчас. Но разве Виктор – обычный избранный? Его двойственная сущность бросается в глаза с первых глав романа, и до самого конца непонятно, станет ли он спасителем или послужит одной из причин гибели этого мира. Виктор вообще нестандартный главный герой: слишком равнодушный, слишком инертный. Практически все время им манипулируют, подталкивая в нужном (вот только кому?) направлении, а он просто плывет по течению. И знаете, в таком поведении есть определенная логика. Он, как кот Шредингера, который жив и в то же время мертв. Как чудо-яйцо, из которого неизвестно кто вылупится: птица, ящерица или вообще утконос какой-нибудь. В противовес пресному Виктору здесь совершенно шикарные второстепенные персонажи. Особенно объемным и неоднозначным получился Ритор. По-моему, он единственный в романе живет, меняется, страдает и ненавидит в полную силу. Интересен образ прекрасной Лой Ивер. Ей, как и любой царице, плевать, что там шепчет чернь у нее за спиной: она любовь дарит, а не продает! И способна пожертвовать жизнью ради спасения мира, особенно если она у нее не последняя. А на Тэль во второй раз я посмотрела совсем по-другому. Девочка-женщина, по возрасту годящаяся Виктору в бабушки, тоже совершенно не стесняется манипулировать мужчинами, но, в отличие от Лой, результатом ее манипуляций становится физическая боль и душевные страдания. И какими бы благими ни были ее намерения, сейчас я воспринимала ее поведение донельзя лицемерным. И наконец, самый загадочный персонаж – Обжора. Я понимаю, как странно это прозвучит, но мне он напоминал Бегемота, демонического котяру, шута и паяца, который во время последнего полета превратился в печального мальчика-пажа. Вот такая чуднáя была у меня ассоциация.

  А еще время от времени авторы подбрасывают читателю интересные темы для размышления. Власть и ответственность. Тонкая грань между властью и тиранией. Как становятся убийцами и как не стать убийцей. Как низко может пасть человек и как разглядеть то хорошее, что в нем еще осталось…
  Помнится, несмотря на сложный исторический период, триста лет тому назад мне всё вокруг казалось дивным и верилось в лучшее, в том числе в людях. И сцена после побоища на вокзале, когда выжившие торговали трупами своих близких, казалась чудовищной и неправдоподобной. Но всё течет, всё меняется, и сегодня приходится с болью заметить, что видали мы и похуже.
  А история попаданца Николая, мечтавшего о волшебном мире, эльфах и подвигах, наглядно и с изрядной долей иронии демонстрирует, куда приводят мечты:
  

  
  Дом себе отгрохал! Пятистенок, крыша железом крыта, печка гномья, на мазуте. Корова у меня – полный отпад! Свиней пяток, куры, коза. Женился. Очень основательная женушка, правда, вдова и пацаненок у нее, но это ничего, детей я люблю. Зато хозяйство всегда в порядке.

  В тот раз я просто посмеялась, а в этот – призадумалась…

  Ложка дегтя

  Есть соавторы на века, а есть – на время. Ильф и Петров, братья Вайнеры, братья Стругацкие, Олди, Дяченко… Их ты воспринимаешь как единое целое, и произведения у них большей частью такие же: цельные и монолитные. Лукьяненко и Перумов? Ну… конь и трепетная лань. Не должен читатель чувствовать, кто есть кто. Нет, не так (оба еще те мистификаторы и вполне могли подделать стиль друг друга для смеху или форсу бандитского). Читатель не должен чувствовать, что автор был не один. А он (то есть я) чувствует. И смену темпоритма, из-за которой сюжет то провисает, то несется галопом. И не всегда оправданную смену стиля, от высокого к низкому, от пафоса к стёбу.

  Я знаю, что один из авторов очень любит к месту и не к месту цитировать отечественные фильмы и песни советского периода. В этой книге было особенно часто не к месту. И эти цитаты пришивались к персонажам такими заметными крупными стежками. Черными нитками.

  
  – Ну-у, какой ты, однако… – плаксиво пробубнили из темноты. – Предупреждать надо…
  – «А кто у нас муж? – Волшебник! – Предупреждать надо!» – передразнил его Виктор цитатой из «Обыкновенного чуда». – Дальше драться станем?
  – Запомните этот миг, все! Перед нами – будущая великая волшебница клана Земли! И это – моя находка!
  – Это моя добыча, – буркнул Виктор, передразнивая Анджея голосом Шерхана.
  

  Все грамматические, стилистические и прочие ошибки пусть остаются на совести редакторов. Одного простить не могу: ВОЛШЕБНИЧИШКИ. От этого слова было больно мозгу, глазам и артикуляционному аппарату. А «колдунишки» не?

  Дополнительный контент: книжная полка, кинозал, скатерть-самобранка.

  Послевкусие: просто, сытно, понятно. И никаких неожиданностей.
  

  
  ...На деревянной подставочке – сковорода, в ней дымящаяся жареная картошка с грибами. Кувшин, налитое в стаканы молоко. Крупными кусками нарезанный хлеб…

  Да и какие могут быть неожиданности во второй-то раз.

  Послемыслие. Что-то пока мне совсем не нравится то, что я вижу в продолжении. Авторы, зачем??? Всех денег не заработаешь, а репутация – такая хрупкая вещь…

  48

  955