Рецензия на книгу

• 

  winpoo3 октября 2021 г.

  Экзистенциальный коан

  Сколько раз я сама, столкнувшись с проблемой, которую было неясно, как решать, но выбор решения которой мог бы существенным образом повлиять на дальнейшую жизнь, вот так же спонтанно уходила из дома, садилась на первый попавшийся автобус, поезд, самолет и отправлялась, куда глаза глядят: обычно не так далеко, как герой «Сосновых островов» Гильберт Сильвестр (!), которого занесло аж в Токио, но главное - туда, где ты никогда не была, где ни ты никого, ни тебя никто. В таких полных чужих смыслов, ранее ничего не значащих для тебя пространствах и временном выпадении из времени (!) возможно принципиально другое движение мысли, поэтому они как нельзя лучше подходят для экзистенциальных перезагрузок, для обретения нового взгляда на себя и свою жизнь. В таких «эскейпах» очень важно думать вне привычных реплик и влияний и примечать, кто встречается на пути, какие идеи и ассоциации приходят в голову, что хочешь почитать, что нового открывает тебе каждая ситуация и пр. С первых строк я почувствовала, что, пожалуй, понимаю героя и, в общем, понимаю метафору сиротства как блаженства.

  Немцы, похоже, знают толк в экзистенциализме, и переводы с немецкого в последнее время мне нравятся намного больше, чем раньше. Завязка проста: университетского профессора Гильберта взбламутил собственный сон, показавшийся символичным, и он пустился в экзистенциальный трип, вырвав у повседневности кусочек времени-и-места, в котором вместе с ним случайно оказывается японский студент Йоса Тамагочи (!), размышляющий о самоубийстве. Япония – такая страна, в которой для всего есть окрашенный традицией порядок, четко определенное место, наполненное собственной самобытной философией и эстетикой. Есть места и для реализации суицидальных помыслов, поэтому в руках у Йосы - хорошо изданный путеводитель по традиционным для японской культуры местам ухода из жизни: леса, горы, водопады, вулканические кратеры… своеобразная романтика, снижающая страх и облагораживающая смертное деяние («О, сколько их упало в эту землю…»). Дороги профессора и студента ненужно для обоих пересекаются, и, опираясь на путевую книгу паломничества Басё, они начинают совместное путешествие кто куда – профессор пытается прорваться вглубь самого себя, студент, видимо, – в иные пространства бытия через небытие. Оба кажутся немного странными даже для сегодняшнего утилитарно-многозадачного и полисмыслового мира. Они едва понимают друг друга, пользуясь английским языком как медиатором, но все же успевают слегка повлиять друг на друга.

  А дальше – одновременно тревожно, непонятно и красиво: хайку, сосны с миллионами названий изгибов их стволов, зеленый чай, театр но, исследование Гильбертом темы бороды в европейской культуре, образ лисы-оборотня, Фукусима, рисовые шарики, игра света и моря… и все это на какой-то невидимой грани, которой профессор смутно опасается, но тем не менее на прорыв которой стремится (или его выносит хокусаевской волной). На мой взгляд, пограничность этой книги съедает ее возможную атмосферность, в ней почему-то (может быть, даже вопреки авторскому замыслу) перестаешь чувствовать Японию. Профессорские метания почему-то многое перечеркивают: взять хотя бы его рефлексии в театре или стояние в очереди, где он внезапно (даже не по-европейски, а почти по-американски) захотел быть первым. Все эпизоды книги можно перебирать почти машинально, как четки, то теряя, то обретая фокус восприятия и балансируя между европейским рационализмом и японской отрешенностью, ощущая себя в походе за тем, не знаю чем, и там, не знаю где – а только в процессе. И оказалось, что это вполне комфортное ощущение, хотя, конечно, на любителя: не всем могут понравиться такие полуосмысленные качели, и тем более – легкий налет абсурда во всем происходящем.

  Сюжета как такового нет, есть лишь авторское нанизывание бусин-эпизодов на зыбкую нить в смысловом тумане. Стилистика этой крошечной книги мне показалась ломкой и чуть искусственной, если не фальшивой – глубоко не нырнешь, но и на поверхности не удержишься, получается какое-то сплошное барахтанье вместо того, чтобы замирать и прислушиваться к подводным течениям смыслов (если они, конечно, там есть). Автора читаю первый раз, и пока не могу определиться со своим отношением к ней: местами возникало острое ощущение одной крови, и эти места и ощущения хотелось, но не получалось длить; местами текст казался занудным и вычурным, написанным словно бы для того, чтобы позлить читателя, желающего найти в нем какой-то авторский секрет, ее «черную кошку в темной комнате». При всей любви к таким экзистенциальнм коанам я все же считаю прочитанное книгой на один раз. Если сразу не суметь проникнуться чем-то выдуманным самим собой, перечитывать здесь нечего.

  30

  454