Кока
Михаил Гиголашвили
0
(0)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Михаил Гиголашвили
0
(0)

Кока это имя главного героя, точнее Николоз Гамрекели. Если что, погремуха – Мазало. И он наркоман. Махровый. И это с самого начала. И впереди книга в 900 страниц. И тут я узнаю, что это как бы продолжение "Чёртова колеса". ****!
Псевдоинтеллектуальные беседы мирных психов наркош перемежаются попытками автора к серьёзному анализу.
Вообще в Амстердаме 1993 г. просто рай для наркоманов. Западная цивилизация холит и лелеет бесполезные куски общества.
Слова наркомана в первой, райской, части романа можно было бы не воспринимать всерьёз. Но вся книга целиком создаёт ощущение если не глума, то некоего пренебрежения к апостольским текстам.
Это арабский. Вот так вот. Для кого эта прямая речь? Уверен, большая часть читателей даже озвучить это не сможет.
Мысль эта появляется не единожды. Наркоманского трипа в раю всё же слишком много.
Это о России.
И это о России. Один из персонажей, Лясик, в 1993. Тоже наркоман, фальшивомонетчик и т.д. Лясик как русский не раз замечает, что ему можно ругать Родину, но иностранцам нет.
А кто же у нас автор в этом отношении?
Хороший стёб, учитывая величину книги. Это типа «я не боюсь выглядеть дураком»? Текста очень много. Факты из мира животных порой заливают страницы водой.
Наткнувшись на эту строчку, полез в интернет и обнаружил перечисление торчков-животных в статье в том же порядке, как это вставлено в роман.
Эпизод про ударные выписан хорошо, явно с любовью. Но потом эта любовь упоминается вскользь только однажды.
9 апреля вспоминается не раз. Обида на всех русских за трагический эпизод кровавого подавления волнений в Тбилиси в 1989 г. глубоко сидит в авторе.
Это пишет автор, вот уже 30 лет живущий в германии.
Диалога никакого не было. Его по контексту некому говорить. Голоса в голове главного героя.
Истории из мира животных постоянны. Аналогии с человеком призрачны, выбираются не распространённые широко факты. А нераспространенны они из-за своей нелицеприятности.
Когда из-за различных дел откладывал книгу, ловил себя на мысли, что нет желания скорее к ней вернуться. На третьей неделе чтения меня уже жена стала спрашивать: «Ну как там Кока?».
Слова русского наркомана афериста. Мы эту книгу в шорт-лист Большой книги записываем из страха обвинения в имперских амбициях? Я бы понял, если бы это была не российская премия, а какая-нибудь английская.
А это уже про Путина, как же без него могло обойтись?
Счастье Коки это счастье беззаботности. Он вспоминает об этом не раз. И каждый раз он как бесхребетная сопля, что до этого у меня никак не ассоциировалось с грузинами.
Если Амстердам это рай, то клиника в германии, со снятием ломки, это уже чистилище.
Конечно же, при попытке перевоза наркотиков через границу, Кока попадается. Он оказывается в пятигорском "белом лебеде". В аду, по Гиголашвили.
Дальше следует рассказ во всех подробностях как входить в хату.
Тюремные эпизоды вызвали недоумение. Иногда они (да и про другое в книге также) идут как простые перечисления, как руководство жизни в тюрьме. Не чёрных особенностей жизни за решёткой здесь предостаточно, для того чтобы засомневаться, что цель - создать негативное восприятие тюремной жизни. Скорее присутствует страшное: и здесь тоже есть жизнь.
Эта фраза в контексте прозвучала просто дико! Надеюсь, это был стёб.
Отгадайте, о чём это? Спасибо тебе, редакция Е.Ш., за приятное времяпрепровождение.
Действительно, к чему? Кажется, автор, живущий в германии с начала 90-х сильно пропитан европейскими СМИ.
Абхазская война то и дело всплывает, автор винит абазгов, и рана эта ещё не скоро затянется.
На новый год мир в тюремной камере пошатнулся после выпитого алкоголя. Все национальные распри вылезли наружу. Почти. Автор поместил в камеру русских, украинца, грузин, армянина, азербайджанца, чеченца. Все конфликты начала 90-х вспухли. Почти. Этого можно было вообще не делать, но автор сделал, тактично обойдя войну Абхазии и Грузии. Почему? Без комментариев.
В третьей части романа явно выведено исправительное действие тюремного заключения, что уже полвека в российской литературе было под большим сомнением.
А потом солнце закатилось за горизонт.
В истории про Коку было предостаточно пасхалок (ха!) на Булгакова (хотя Сатана Гиголашвили совсем не Воланд). И вот опять Иешуа в Иерусалиме. Автор рассказывает нам историю, как воры и убийцы со всех окрестностей ближнего востока собрались, чтобы спасти Варавву. И тем самым обрекли на смерть Иешуа. При этом простой народ оказался не причём (ликуйте простые иудеи, вы оправданы!). Даже воры в неведении, всё придумал первосвященник.
Мысли западного человека о России и всём ближнем востоке.
История о предательстве Иешуа его окружением поставлена с ног на голову. Кто дал автору на это право? Здесь не просто художественный вымысел, здесь переиначивание христианской традиции. Снятие с народа Иерусалима ответственности за казнь Иешуа. В авторской интерпретации народ, боящийся воров, и воры, подчиняющиеся своим собственным королям, собственными руками убили Спасителя, которому теперь молятся в камерах.
Последняя вечеря со слов Иуды не Искариота.
Интересная особенность. В своей повести Кока использует обороты и мизансцены, которые происходили с ним самим. То бишь автор использует этот приём наложения.
Название частей книги как бы намекает. Классическое строение: комедия, драма, трагедия. Но в трагедии герой погибает, хотя в реальной жизни есть выход. Кока не погибает, как и Лука в его повести.
Рай, чистилище, ад – божественная комедия наоборот. На самом дне ада Данте видит Иуду Искариота. Поэтому повесть Коки – продолжение третьей части, навершие божественной комедии.
Однако, несмотря на всю эту стилизацию, катарсиса не происходит.