Рецензия на книгу

• 

  winpoo11 сентября 2021 г.

  Неоднозначный синтаксис поруганной… любви?

  Я никогда не была большим поклонником набоковской «Лолиты»: гумбертовские терзания были неприятны, но и героиня сочувствия не вызывала. Но, может быть, это было оттого, что, как в старом анекдоте, «я просто не умела их готовить» и рассматривала всю это историю в традиционных моральных контекстах. Во всяком случае, перечитывать эту книгу я никогда не собиралась, равно как и читать сиквелы, приквелы и пр. Но стоило только сменить фрейм восприятия, как стало ясно, что не прочитать «Ванессу» просто невозможно. К. Рассел точно умеет готовить такие истории, и теперь Лолита и Ванесса навсегда будут идти в моей книжной памяти рука об руку.

  Это была исповедальная драма, поданная с позиции «Audiatur et altera pars» и продленная для обоих героев во времени. Она ведется от имени бывшей старшеклассницы Ванессы, вступившей в сексуальные отношения с преподавателем, старше ее почти в три раза. Сама по себе завязка довольно пошлая и вызывающая справедливое осуждение. Но дело не в «прецеденте», а в его последствиях, и книга, скорее, отвечает на вопрос: «А дальше?». Оскорбленная общественность когда-то перестанет смаковать подробности подобных отношений, но их участники или, что чаще, участница, продолжит идти по жизни и изживать в себе телесный и психологический опыт.

  Поначалу я почему-то ожидала, что это будет интеллектуализированная история об отношениях, завязавшихся как нечто тайно-постыдное, но оказавшихся на поверку той самой «большой и светлой любовью» в постмодернистском духе. Но эта иллюзия быстро развеялась, зато стали роиться вопросы. Это педофильская история, где стареющий коз… извращенец заманивает в свои сети одинокого закомплексованного подростка, поймав на старый тинейджерский крючок: «Ты необыкновенная… Ты талантливая… Они все обыкновенные, но ты особенная. Ты – талант, я верю, ты напишешь гениальную книгу…»? Сколько эту песню не исполняй, она всегда имеет успех, и, высмотрев в стаде именно такое робкое существо, негодяй уносит его в пасти в свое тайное (обязательно тайное!) логово, замыкая все его эмоции на себе («Я понимаю тебя, люблю тебя, верю в тебя…»). Узнаём эзопово-лафонтеновский архетип ворона и лисы и… хорошо, допустим. Действия Стрейна достаточно однозначны, как толерантно не отнесись к его мотивам. Что бы ни стояло за ними, инициатор всей этой гадкой пьесы – он, и его поступки превращают девочку в средство удовлетворения его «темной стороны». По сути, девчонке после этой дурной связи никогда не суждено стать ничьей любовной целью и взаимной добычей с мужчиной, который бы ей понравился и которого она хотела бы завоевать. Ей так и придется остаться в роли игрушки в руках единственного опытного манипулятора, к «которой в магазине никто не подходил».

  Дальше я никак не могла до конца понять: как так получилось, что современная пятнадцатилетняя девочка совсем-совсем ничего не понимала в действиях преподавателя? «Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе»? Неужели она никогда раньше не читала о таких отношениях, не перешептывалась с подругами, не знала из родительских предостережений? «Лолита» стала для нее откровением? Неужели американская провинция настолько провинциальна? Но – ладно, пусть, в жизни бывает всякое. Думаем дальше: Ванесса, похоже, восхищалась преподавателем, а из-за столь сильного возрастного желания полюбить и стать любимой ее юношеская чувственность замкнулась на первом же подходящем объекте. Не подвернись профессор со своей бородой, очками, пивным животом и эрудицией, подвернулся бы какой-нибудь прыщавый Джесси, Генри, Эдди с любым другим арсеналом и т.д. Она, правда, влюбилась? Она приняла залипание либидо за любовь? Ей хотелось сделать из пошловатой связи нечто большее, и она убедила себя в том, что это «высокие отношения»? Или она искренне заблуждалась, принимая инвалидизирующую ее связь за все, что дает человеку взаимное чувство?

  Ее поступок («спасение репутации» Стрейна путем мысленного переопределения их отношений в равноправное, обоюдно желаемое сексуальное партнерство), инспирированный ложно понятыми мотивами и манипуляциями любовника, выглядит наивно, по-детски трогательно и романтично. Но почему она и дальше продолжает его жалеть и культивировать в себе привязанность к нему, почти зависимость, ведь между ними никогда и речи не было, чтобы быть вместе, и он соглашался длить эти отношения из… страха? Потому что никаких других отношений после неосознаваемой, но болезненной и инвалидизировавшей ее травмы у нее нет? Но вряд ли в первых любовных отношениях подросток стремится к чему-то большему, чем самоутверждение, тем более со взрослым партнером. Но ведь девичья власть над взрослыми и «темными» мужчинами весьма относительна, что бы девочки себе ни воображали. Взрослея, Ванесса держится за эту связь, но как за что? Как за оправдание своей несостоявшейся женской, профессиональной, личной жизни? Как за значимый именно для нее вариант любовных отношений? Почему она хотела продолжать верить в свою иллюзию, что он любил ее, выделял среди многих других? Мне не удалось однозначно ответить на этот вопрос.

  И наконец: а может, все же любил? И его запоздавшее самоубийство – это своеобразный акт, означающий «я отпускаю тебя, освобождаю от себя»? – Посыл вроде: «Попробуй начать снова, когда меня нет ни как помехи, ни как угрозы, ни как надежды». Но в это не очень верится: тот, кто любит, вряд ли навредит, вряд ли воспользуется неопытностью другого и не позволит себе спекулировать на его чувствах. А на смену любви чаще приходит не ненависть, как принято думать, а стыд - за себя. В «Собаке на сене» Диана говорит: «Любовью оскорбить нельзя…», но по всему выходит, что можно.

  44

  1,6K