Рецензия на книгу

• 

  oleg_demidov4 сентября 2021 г.

  Сказка — ложь, да в ней намек: как читать фольклорные тексты?

  Майкл Каннигем (р. 1952) — человек начитанный и образованный: окончил бакалавриат по английской литературе в Стэнфордском университете и магистратуру университета Айовы; преподает в Йельском университете. То есть можно было бы предположить, что перед нами типичный представитель университетской литературы, во многом замкнутой на самой себе. Но нет — это иной вид американского писателя, менее академический. Каннигем работает с кризисами — социальными, политическими, культурными, кризисом среднего возраста, мировоззренческим и т.д. Его беспокоит человек, прошедший через точку бифуркации, и изменения, произошедшие с ним.

  Всё это, естественно, накладывается на три американских столпа — мультикультурность, политкорректность и личную свободу.

  Если раньше Каннигем писал романы, то в этот раз случился довольно своеобычный сборник рассказов. Концептуально он умещается в одну фразу: «А что было дальше?».

  Чем заканчивается сказка «Дикие лебеди» Г. Х. Андерсена? Девочка шьёт из крапивы рубашки своим двенадцати братьям, но не успевает (ибо её собираются казнить) доделать последнюю. В итоге братья-лебеди прилетают, надевают на себя новое облачение, и один из мальчишек так и остаётся с крылом. А что было дальше с этим персонажем? По Каннигему — мальчишка стал посмешищем (искренняя любовь остальных двенадцати братьев — это же сказка, а в реальной жизни всё по-другому!), ушёл из города странствовать и в итоге окончил свои дни пьянчужкой в кабаке. Сурово, но реалистично.

  Или помните французскую сказку «Красавица и чудовище» (не только французскую — в том или ином виде сюжет прорастает по всей Европе, в том числе и в России)? Отец уезжает за море и спрашивает трёх дочерей, чего бы им привезти. Две старших дочери просят что-то примитивно-бытовое, а самая младшая — символический подарок (розу). Естественно, после путешествия отец привозит розу, но выясняется, что сорвал он её не в то время и не в том месте, и теперь ему грозит смерть — от какого-то натурального чудовища. Дочка не в силах вынести мук совести и поэтому отправляется вместо отца на смерть.

  Каннигем в своём рассказе «Чудовище» передаёт известный сюжет волшебной сказки, но в более натуралистичных подробностях и с саркастическими замечаниями. Заколдованный принц охотится по ночам на косуль и с аппетитом, не особо разделывая их и не освежёвывая, поглощает, оставляя, как говорится, одни лишь рожки да ножки. Девушка же настолько скучает в замке, что ей кажется, будто посуда скоро начнёт с ней говорить (писатель издевается над реализацией этой сказки в качестве мультфильма).

  Финал тот же — девушка искренне влюбляется в чудовище и целует его. Начинается процесс преображения. А точкой бифуркации, которую автор отодвигает до предела – буквально до последнего абзаца, становится сладострастный и маниакальный взгляд переродившегося принца. Мы понимаем, что девушку, несмотря на классический хеппи-энд, ничего хорошего не ждёт. Одна яркая деталь и открытый финал — вот он мастер Каннигем.

  Однако возникает существенный вопрос. Ну, обыграл Каннигем известные сказочные сюжеты — где-то весело и задорно, где-то оригинально, а где-то тоскливо и скучно. И что? Должно же быть какое-то приращение смыслов? Должны ставиться сверхзадачи перед автором?

  Работая с известными сюжетами, Каннигем помещает сказочных персонажей в современные реалии. Например, Спящая красавица со своим принцем становятся иллюстрацией современной супружеской пары, в которой есть секс (а, соответственно, и нормальные отношения — насколько их вообще можно назвать таковыми) только в том случае, если один из партнёров соглашается на какие-то извращения, ему не совсем понятные. В данном случае — Спящая красавица притворяется спящей.

  То есть Каннигем иллюстрирует нам простые положения психологической мысли позапрошлого столетия. Во-первых, всё родом из детства (Фрейд). И потому очень важно, какие сказки мы читаем и в какие из них влюбляемся. Во-вторых, есть расхожие архетипы (Юнг) не только из священных писаний и мифологии, но и из фольклора и литературы.

  Однако вспоминаются и другие национальные литературы, другие авторы и другие книги — в частности «Французские сказки» Клода Сеньоля (1917–2018) и «Бураттини» Михаила Елизарова (р. 1973). Оба писателя работают практически с тем же материалом — французские народные сказки; русские народные и авторские сказки, мультфильмы и т.д. Но у них есть определённые сверхзадачи, которые в обоих случаях решаются с изяществом.

  1

  274