Рецензия на книгу
Кошки мышки
Игорь Холин
oleg_demidov4 сентября 2021 г.Неожиданная книга: Холин — и вдруг в прозаическом амплуа. Такой переход в иную область творчества сродни перемещению в параллельную Вселенную. Что же там творится?
Начнём с письма Яна Сатуновского к Холину:
Прочитав начало романа, я сразу почувствовал, что Игорь Холин — настоящий прозаик. Но почему — этого я осознать не мог. И тут мне попалась на глаза статейка Дж. Б. Пристли, в которой секрет раскрывается. «Этот главный секрет заключается в умении добиться непрерывной подвижности изображения, вне зависимости от того, бедно или богато оно по своему внутреннему содержанию. Если человек одарён чутьём к этому, — а позвольте мне заметить, что это весьма редкий дар, — то Господь Бог назначил ему быть романистом». Да, да, да, понял, Господь Бог назначил тебя, Игоря Холин <…> Я пробовал писать пьесу. Здесь мне Бог ничего не диктует, и я всё брал из жизни, и пьеса так и не получилась, хотя я много раз брался за неё в течение 11 лет. И до сих пор сожалею. Я вообще никогда не разговаривал с Богом больше пяти-семи минут (слава Богу, спасибо и на этом). А ты, Игорь, я чувствую, научился беседовать с Ним, не слишком беспокоя Его, по целым часам.
Видно, что роман «Кошки мышки» пришёлся Сатуновскому по душе. В другом письме поэт предлагал ряд корректировок и эпиграф — из себя:
Все мы гении
более или менее
Холин оставил только первую строчку.
Если текст воспринял Сатуновский, надо полагать, что и другая часть товарищей по цеху отнеслась к нему положительно. Что касается сегодняшнего читателя, которому знаком целый корпус стихов Игоря Холина, этот роман скорее покажется странной и необязательной выдумкой.
Хотя, казалось бы, оригинальное авторское предисловие [14] и проза, которая то и дело запрыгивает на театральные подмостки, обещают небезынтересное чтение. Впрочем, судите сами.
Всё начинается с самоубийства. Самый центр Москвы, улица Горького, дом напротив Елисеевского гастронома. О случившемся рассказывают Милиционер, Автор, двенадцать зевак у подъезда, Хозяйка дома, Пожилая соседка — и все действуют как персонажи драмы.
Милая и молодая девушка рассказывает:
…мы с ним только сегодня познакомились. Его специально для меня пригласили. Прежде я о нём не имела представления. У меня был другой человек. Который мне теперь разонравился. Этого мужчину я полюбила с первого взгляда. Иногда пригласят чувака, а он совсем не нравится. В таких случаях со скуки окочуришься. Противно, когда такой тип лезет целоваться. На самоубийцу я как взглянула, сразу увидела, что симпатичный. Хотя и немолодой. Он рассказывал интересные истории, стихи читал всяких поэтов. Один поэт хороший, забыла его фамилию. Стихи у него про вечную любовь и про другие нежности, которые только в самом начале говорят. Гости потом разошлись. Создали подходящую обстановку. Смотрю, а в квартире никого нет. Думала, что он приставать начнёт. Как другие, когда с молодой девушкой остаются одни в квартире. Садятся рядом и юбку на голову задирают. Юбку я сама снять могу, дышать трудно, если она на голове. Мне самоубийца очень и очень понравился. Я не боялась, что он подсядет. Приятно, когда рядом симпатичный человек. Вот сейчас, думаю, начнётся. А он смотрит и ничего не говорит. Я уже пуловер сняла, чулки скинула, с юбкой вожусь. Молния сломалась. Вот я уже в одной рубашке. А он не обращает внимание.
И в это молодой девушке узнаешь типичную героиню стихов Игоря Холина. Взять хотя бы вот такой текст:
Пригласил ее в гости.
Сказал: «потанцуем под патефон!»
Сам — дверь на замок.
Она — к двери, там замок.
Хотела кричать,
обвиняла его в подлости.
Было слышно мычанье и стон.
Потом завели патефон.
И подобных примеров — много. А главное — тут и там в романе понатыканы (sic!) стихотворения Холина. Так и получается, что «Кошки мышки» служат скорее возможной контекстуальной базой, из которой появлялись стихи. Или другой вариант — это текст, который можно смело выносить на сцену. Готовая пьеса. Почти в стихах. Почти о стихах. Во многом — о времени и о людях ушедшей эпохи. Необязательная, но случившаяся.
1323