Рецензия на книгу

• 

  CompherKagoule3 сентября 2021 г.

  Размышления над «Будденброками»: очень странные дела

  Увидела у знакомой десятитомник Манна советского издания (1959, тираж 150 тыс. экз., высокая печать, отличная бумага, удобный формат) и получила разрешение брать и читать.
  

  В первом же томе, романе «Будденброки» меня многое удивило: то, чего в художественной литературе до сих пор не встречалось или встречалось исчезающе редко. Иными словами, у этой работы есть множество уникальных черт.
  

  Метаморфозы точки зрения
  

  Точка зрения — место, на котором находится рассказчик. Она определяет, что он  может видеть и чего не может. Ошибки здесь недопустимы, потому что сбивают читателя (на редакторском сленге — «глюк точки зрения»).
  

  Например, в великих романах Толстого точка зрения удаленная. Автор как бы всеведущ, он смотрит издалека на всех персонажей и знает о них все, в том числе и течение их мыслей. Считается, что с такой позиции писать очень трудно и возможно лишь для больших мастеров. В современной литературе преобладает близкая точка, когда рассказчик находится как бы в голове героя и видит мир и других персонажей его глазами, знает и описывает его ощущения. Так, например, всегда пишет Стивен Кинг, не допуская в этом отношении никаких ошибок и отклонений.
  

  Но у Томаса Манна в романе «Будденброки» необычная точка зрения! Он смотрит издалека на купеческое немецкое семейство, описывает его членов иногда подробно, как это и подобает саге, но не заглядывает внутрь личности, не проникает в мысли героев, словно ставя себе заслон! С таким я встречаюсь впервые. Например, описывая действия Антонии (Тони), ее замужество по рассчету, он не дает нам узнать, как она пережила два брака с нелюбимыми, что волновало ее сердце. Такая точка зрения с намеренным ограничением мешает читателю сочувствовать героям. Был ли этот прием продуманным? Стал ли он следствием неопытности автора? Или, может быть, он возник оттого, что сам Томас Манн не в силах был сочувствовать членам буржуазной семьи? Неизвестно.

  
  

  Тони с братом Томасом в немецкой экранизации 1959 года

  
  

  В отзывах нашла, что читатели интуитивно чувствуют это и признаются, что герои им не близки.
  

  Кроме того, писатель сделал все, чтобы, если вдруг сострадание все же возникло, уничтожить его. Так, каждый из членов семьи проявляет одну или две резких отвратительных черт. К примеру, Тони в открытую подкалывает религиозную мать. Грубые насмешки над матерью за что бы то ни было в большинстве людей вызывают отвращение, и автору наверняка это было ясно.
  

  Но все меняется примерно на шестисотой странице из восьмисот. Неожиданно и резко точка зрения приближается к действующим лицам, мы начинаем видеть мир глазами Томаса Будденброка и его сына, Ганно. И вдруг с этого момента узнаем, что они думают, чувствуют, почему поступают так или иначе.

  
  

  Семья Будденброков в немецкой экранизации 2008 года
  
  

  Опять-таки, подобного изменения фокуса я не встречала и решила бы, что это снова сказалась неопытность и молодость автора, но воздержусь от выводов, пока не прочла у Томаса Манна что-нибудь еще. Вдруг он единственный в мире точкозренный жонглер?
  

  
  

  Уродство как жизненный выбор
  

  Трудно придумать худший спойлер к саге, чем: «история падения одного семейства». Зачем ставить такой подзаголовок?
  

  Моя версия:  чтобы читатель не гадал, чем все закончится и не тратил на это драгоценного внимания, а невольно сосредоточился на том, почему именно пала семья.
  

  Уникальной точкой зрения, лишаюшей сочувствия персонажам, автор располагает обобщать происходящее с ними, а еще заставляет отслеживать, что привело к катастрофе.
  

  Отгадки рассыпаны в тексте, и среди них — уродующая черта во внешности всех, кто эту катастрофу приблизил. У Христиана выдающийся шнобель, у первого супруга Тони бородавка под носом, и т. д. И когда мы впервые встречаемся с будущим мужем Эрики, мы уже точно знаем, что оттопыренная нижняя губа ни к чему хорошему для семьи не приведет.

  Валентин Никулин, гениально воплотивший Христиана Будденброка в советском телевизионном спектакле 1972 года. Он сумел показать не только внешнюю деградацию, задуманную Томасом Манном, но и  внутреннее душевное безобразие
  
  

  Но вот чего я не поняла: раздавая отталкивающие черты могильщикам торговой династии, автор должен бы быть на стороне семьи? Сначала так и кажется. Но потом оказывается, что все гораздо сложнее...
  

  Такая вот западня. Я попалась, и для меня стала неожиданностью позиция автора, выяснившая слишком поздно, на последней сотне страниц.
  

  
  

  А был ли крах?
  

  За роман, написанный в 1901 году, Генрих Манн получил нобелевку в 1929-м. Возможно, тогда это не бросалось в глаза, но теперь противопоставление буржуазного общества и искусства, которому посвящено немало страниц "Будденбоков", кажется несостоятельным. Как минимум потому, что именно желание купеческого сословия проводить культурный досуг и дает возможность артистам разных направлений иметь свой кусок хлеба с маслом.
  

  Деловая семья гибнет, ведь последний ее представитель — музыкант. Образ мощный, но согласиться с заложенными в сюжет мыслями не могу. Или я слишком цинична, или они слишком наивны.

  Символ заката династии — музыкально одаренный Ганно. Советский телевизионный спектакль 1972 г.
  
  

  Есть еще странности, например, сравнения поверхностно-чувственно понятого протестантизма с рассудочным его исповеданием, заигрывание с католицизмом и, наконец, экстаз в духе Франциска Ассизского, в который приходит Томас Будденброк, прочтя философскую книгу. Впервые вижу, чтобы философия (буквально: любовь к мудрости) воздействовала на некоторых так необычно.
  

  Но несмотря на все это, снимаю перед писателем шляпу, ведь, отказавшись от трех главных завлекающих инструментов в литературе: интриги, сквозной любовной линии и сочувствия героям, он смог заинтересовать читателя и удержать его внимание. А это дорогого стоит.

  39

  1,3K