Рецензия на книгу
Амстердам
Иэн Макьюэн
Kumade26 августа 2021 г.В четырёх тактах партитурной тишины
Сразу после прочтения трудно собрать воедино все впечатления и ассоциации, чтобы выдать более-менее адекватную рецензию. Сначала не мешало бы выдержать «четыре такта партитурной тишины»: и для того, чтобы всё переварить, избегнув обратной перистальтики, и в качестве минуты молчания, благо есть по ком. Хоть было по ком изначально, поскольку с первой же страницы мы оказываемся на похоронах некой Молли Лейн, чью память пришли почтить множество разнокалиберных её любовников, коих она, похоже, собирала с особым тщанием, по-гурмански, благодаря их уникальностям. С некоторыми мы знакомимся, чтобы в дальнейшем пройти по канве романа с двумя из них: нарочито эстетствующим композитором Клайвом Линли и нарочито принципиальным главным редактором газеты Верноном Холлидеем.
Они друзья, связанные противоположностями: Клайв дающий, Вернон берущий; Клайв олицетворяет такую пару английских пристрастий как творчество и спорт (правда, не традиционный крикет, а пешеходный туризм), а Вернон политику и карьеризм. Оба они взбудоражены смертью общей любовницы, особенно внезапным затуханием мозговой деятельности. Это обоих страшит больше всего, поэтому каждый из них желает заручиться на свой счёт дружеским куп-де-грас. Подспудно они хотят сделать что-то очень значительное в своей жизни (в своём понимании). «Конечно, должен наступить в жизни такой момент, когда впервые осознаешь свою ценность, - и, конечно, это всегда будет казаться абсурдом.» Клайв пишет симфонию конца милениума и пребывает в ожидании мелодии века, достойной Nessun dorma Пуччини или Бетховенских тем, а Вернон пытается развернуть грандиозный политический скандал в прессе (правда, не столь глобальный). Мы ритмически всецело окунаемся в каждый из этих процессов, ибо «время осознать главенство ритма и тона и стихийную природу мелодии». И мелодия, ожидаемая маэстро, действительно оказывается стихийной, и готовит «удар от классика». Но главный мотив романа другой, впрочем тоже возникший стихийно и на волю стихии пущенный...
Интересно отыскивать такие дуали в характерах, как оказалось, заклятых друзей, что предоставлено читателю. Ведь при небольшом объёме очень концентрирован и многослоен, что присуще постмодернистской прозе, и таит много смыслов и аллюзий, хотя, может статься, что и отсутствие их. В частности, можно рассматривать эту дуаль как задачи, стоящие перед автором романа: создать насыщенное и одновременно увлекательное произведение, попытаться донести до читателя красоту композиции или увязнуть в сюжете на потребу публике. Если сравнить глубину осознанного композиторского подхода к создаваемой симфонии с поверхностностью средней оценки от шеренги рядовых домохозяек, - провокация автору удалась.
Мне импонировал язык романа; неявный юмор, заключённый в построении фраз, с образцами «прямого» юмора, в качестве контрапункта; во мне находили отклик переживания и мысли героев; я оценил вполне симфоническую композицию, сродни той, которую Барнс придал своему роману о Шостаковиче (но Макьюэн, очевидно, применил этот приём раньше); насыщенность в небольшой форме, что придаёт роману подобие новеллы (в английском, кстати, оба они обозначаются одним словом novel); постскриптум последней главы, что делает финал даже не открытым, а приоткрытым. Дескать, а может и не в этом было дело, и не нужно было множить сущности. Может стоило уподобиться рядовой домохозяйке да искромсать всё бритвой Оккама, пусть даже они и не ведают о её существовании и предназначении? Фактом остаётся лишь то, что «что-то очень неладно в мире, и не обвинишь в этом ни Бога, ни его отсутствие».
45781