Рецензия на книгу

• 

  FemaleCrocodile10 августа 2021 г.

  Вечная память

  Однажды пользователь FemaleCrocodile в свойственной ей безапелляционной и уверенной манере заявила, что не бывает такого писателя — Михаил Елизаров. И критиков, утверждающих обратное, — тоже. И этих троих слоупоков в очереди на кассу, пожалуйста. И занудной тётки с работы, убеждённой, что читать в общественном транспорте — это неприлично, антисоциально и вообще от делать нечего, вместо этого нужно роскошно по-человечески общаться про лысую личную жизнь ее лысеющего сына. И сына чтоб духа не было! Щелчок прозвучал, но сложно сказать, что хоть как-то повлиял на состояние великого вселенского дисбаланса. Елизаров — как ни странно — пишет, критики утверждают обратное, облысел ли сын окончательно или всё ещё на пути к совершенству — не могу сейчас точно сказать: узнаю в автобусе. А ещё нельзя сказать, что та FemaleCrocodile, запросто обходящаяся спартанскими текстами в полторы тыщи знаков - без двусмысленных заголовков, сложносочиненных припадочных предложений, нравственно-лексических норм, замашек примадонны и комплекса руки марадоны, и вот эта вот FemaleCrocodile, считающая лестным комплиментом (эх, та сказала б иначе..), что её продукцию в критической массе можно было б представлять эталоном в палате без каких-либо мер и весов с маркировкой...минуточку… «нам всем показалось, что в книге найдено что-то, чего там даже рядом не было» - это два разных человека, совсем друг с другом не знакомые. Да одна и та же самая крокодайл — за вычетом пары ядовитых восьмёрок и особо нервных клеток — в зеркале себя периодически узнаёт, не любит перечитывать бэушные книжки (изначально, к тому ж, слепленные из вторсырья) - и заводить будильник на 3 часа ночи, чтоб успеть об этом рассказать — и все равно не успевает, думает о себе в третьем лице и снова о себе, ну и что, например, библиотекарю положено и более чем достаточно говорить «у-ук», а не вот эти ваши «бронзовые мухи облепили блёсткое кишечное мясо» etc. тоже думает. Снова.
  «Я клянусь, что стану чище и побреюсь» - нарочитым бодрячком сочинил однажды елизаровский лирический персонаж преисполнившись духа елизаровских же каламбуристых частушек с подвыванием. Такими клятвами грех разбрасываться. Поэтому, внимание, вопрос (отвечают, как всегда, знатоки):
  слышен ли в лесу звук падающего дерева, когда рядом никого нет? Меняется ли книга, пока до нее никому нет дела, бродят ли в ней ранее неведомые смыслы, набирая градус? крепчает ли сюжет, обрастают ли мышечной массой слабые места, не забывают ли пользоваться непременным пружинным эспандером и парой пудовых гирь, без которых невозможна эволюция и воспитание одинокого героя? Дозрел ли роман раннего Елизарова до того, чтобы в блаженном забытьи обрастать пылью «между Дрюоном и Сименоном», дожидаясь, пока кто-либо приложит Тщание и перчатку бесконечности Непрерывность, сменит на посту хранителя кольца заведующего библиотекой и познает Замысел — перечитывать и перечитывать Книгу, чтобы не зарастала извилистая тропа избирательной памяти электората в советскую Валхаллу, где трогательный Ленин из маргариток на клумбе у парадного входа, где мертвые пионеры-герои пьют жирный кефир из пуленепробиваемых бутылок (размокшая фольга заботливо продавлена толстыми пальцами школьных поварих под задушевный матерок), едят пломбир за 28 копеек и слушают священные песни скальдов про прекрасное далеко из царапанных черных дыр фирмы «Мелодия» . Тут знак вопроса, если кто опять потерял нить и смысл. Или так и не нашёл. Можете перечитать. Я больше так не буду.

  86

  4,8K